http://k-und-k.livejournal.com/ Логово, в котором сидит Расамах - LiveJournal.com Wed, 11 Nov 2009 12:07:56 GMT LiveJournal / LiveJournal.com k_und_k 10231015 personal http://l-userpic.livejournal.com/84019438/10231015 http://k-und-k.livejournal.com/ 100 81 http://k-und-k.livejournal.com/59816.html Wed, 11 Nov 2009 12:07:56 GMT http://k-und-k.livejournal.com/59816.html КП3 - ровно треть. http://k-und-k.livejournal.com/59816.html Кембрий public 3 http://k-und-k.livejournal.com/59501.html Tue, 10 Nov 2009 17:40:47 GMT http://k-und-k.livejournal.com/59501.html КП3- 32% http://k-und-k.livejournal.com/59501.html литература public 0 http://k-und-k.livejournal.com/59383.html Mon, 09 Nov 2009 10:29:25 GMT http://k-und-k.livejournal.com/59383.html Ничья земля к югу от Кер-Глоуи. Бат. Конец февраля 1400 anno ab Urbe condita [1]<br /><br />[1 - год от основания Города, т.е. Рима]<br /><a name="cutid1"></a><br />Бесконечное небо, тени перистых облаков. И крылья! Самые широкие крылья, что раскрываются над Британией. Крыльев две пары, а красавцев-орланов - парочка. Темных, словно пятнадцатое столетие от основания Рима. Кончики широких маховых перьев растопырены пальцами, черными на фоне белесого свода.<br />Пара то расходится, то сближается. Кажется, даже соприкасаются крыльями. Нежно. Вот уж кто счастлив. Для них пришло время пира, время безопасной сытости, ибо некому натянуть тетиву, отгоняя добытчика стрелой от ягненка, да и ягнята те не интересны - теперь сами стрелки стали пищей. Самой для орланов желанной. Той, что не может увернуться. Мертвечиной. Падалью.<br />Но не только крылья темны на присыпанных изморозью полях южной Англии. Серым маревом или темными хлопьями оседает с небес замерзший дым. Не горьковатый вкусный дым очагов – едкий смрад пожарищ, отмечающих след уходящего на северо-запад мерсийского войска. И еще стылые тела.<br />Кружат орланы. Пир им. Пир всем, кто не брезгует полежавшей под снегом человечиной. Пир изобильный, дружеский – какие ссоры, если хватает всем? Волкам, забредшей с шотландских гор росомахе, одичавшим собакам и небесным падальщикам. Этой весной добыча не стоит драки - рядом лежит не хуже. И поют в холодной стране волки. А вороны, спускаясь на падаль и мертвечину, согласно грают, восхваляя короля Пенду: "Мудр, мудр!"<br />Крик этот ласкает слух. А сквозь птичий шум звучат чужие слова, завязшие в голове, как наваждение:<br />"Кусает крыса, воняет тля,<br />Ребенок дает пинки<br />Но воин, погибший за короля,<br />Не может поднять руки"<br />Всего лишь слова. Не слишком складные, точно переложенные на камбрийский язык впопыхах. Так оно, наверное, и есть. Но слова возвращаются с каждым оборотом окованных железом колес. Может, потому, что похоронная команда упустила кого-то из его людей? Многие воины присоединились к отряду, в начале зимы задерживавшему войско Хвикке. Многие остались на обочине римского тракта, потерявшись в скоротечных, но жарких стычках. Не всегда можно было подобрать упавших. Но, что еще хуже, иных, присоединившихся час назад, не успевали даже запомнить...<br />Мелкая, словно боль в застуженных зубах, дробь совпадает с такой же тряской. Но это больная нога переживет. А при верховой езде хрупкой после перелома кости пришлось бы работать. Врачи говорят - рано. Не срослась толком после декабрьского сражения. То ноет, то дергает... Но если на дороге повстречается враг, кучка недобитых хвикке или отряд уэссекских дружинников - узнают и мощь ручной баллисты, что на крюке прикреплена, и силу руки Окты, графа Роксетерского. От раны в ноге он меч держать не разучился. А два десятка рыцарей, что скачут по бокам колесницы – тем более. И пусть уэссексцы тоже обзавелись стременами, неоткуда им взять уверенную посадку графской дружины – для этого надо было победить в теснинах Ронды! Или хотя бы пережить их. Тогда, при рождении умения, у врага еще был шанс. Сегодня рыцари охромевшего графа непобедимы и смертоносны, как погони древних бриттских богов. С кем поведешься…<br />Строгий взгляд проверяет охрану. И здесь валлийская троица - метатели дротиков в дозоре, лучники снаружи строя, тяжеловооруженные всадники внутри. Теперь этот порядок кажется правильным и естественным, как дыхание. А ведь еще полгода тому войско Роксетера обходилось одними латниками.<br />Новый обычай пришел с новыми подданными. Которых рыцари-мерсийцы уже не называют бриттами. Окликнуть так - обидеть. Бритты - имя побежденных, а эти - победители. Потому камбрийцы, по имени страны. Или кимры, что значит "друзья". Меж собой и с теми, кто не злоупотребит их расположением. Вот подскакал "друг" из передового дозора, прозвенел копытами коня по не отошедшей с ночного мороза дороге.<br />- Впереди засада. Меня не заметили, - всадник выдыхает облачко пара.<br />- Сколько?<br />- Пешие, больше десятка. Но и не больше двух. За дорогой следят. Назад не оглядываются. – дозорный говорит отрывисто, не сбивая дыхания длинными фразами, наверное оттуда же и римская военная краткость, - Точней не считал. Боялся, что заметят.<br />А ведь рыцари Окты шли бы по дороге. И хотя бы головной дозор да попал бы под внезапный удар. Все-таки жители Кер-Гурикона, который мерсийцы зовут Роксетром, а римляне - Вириконием, "Белым городом среди лесов", слишком цивилизованны. Зато некованым лошадям воинов холмовых кланов бить копыта о камни не следует. Так что идти по обочине для них - привычка. Добрая, полезная привычка, спасающая жизни.<br />- Ждут нас на дороге? Хорошо. Мы зайдем со стороны холмов, - решает Окта. - Разомнемся. А то я замерз.<br />Дружинники скалятся молча – мокрый холод пробирается под одежду, сколько ее не одевай. Согревает только движение…<br />Увы, на колеснице в кусты не сунешься. От всего боя графу достаются конское ржание, шум борьбы, короткий стук щитов, да привычное зрелище: дротики с коней в упор - саксонские щиты с таким украшением проще бросить, особенно рукам, ослабленным голодом и холодом – и рубка пехотинцев длинными всадническими мечами. Роксетерцы сражаются молча, камбрийцы вопят и улюлюкают - вся разница. И оценить ее саксам вряд ли придется. Осталось вскинуть "скорпиончик" - на полноценное римское насекомое ручная баллиста не тянет - и ждать удачливых беглецов. Рядом разочарованно вздыхает кимрский рыцарь. Тоже наложил стрелу, а бить некого. Ничего, потерпит. Бездоспешным нечего делать в укрывавших засаду зарослях. А бить бегущих - посмотрим, кто успеет выстрелить раньше. Прирожденный конный лучник из Камбрии или рубака-мерсиец. Рыцарю - натянуть тетиву. Его сеньору - нажать на спуск.<br />Но беглецов все нет и нет... Зато на гребне холма с другой стороны дороги показалась вторая ватага. Помощь? А толку, когда на холме застыла колесница? И "скорпиончик" взведен. Щелчок тетивы. Рядом опустошают колчаны кимрские рыцари. Они успевают выпускать новую стрелу, когда первая еще в полете. Баллисту же взводить долго. Но единственный болт сделал свое дело. Заставил бегущих притормозить. Окта еще под Глостером заметил, насколько "скорпиончик" пугает врагов. Разница между луком и скорпиончиком как между мечом и топором. Топор может застрять. И требует большего замаха. Но если уж железко пришлось по врагу - никакая кольчуга не удержит. "Скорпиончик" и того сильней: попадет болт в руку - прощай, рука. Попадет в ногу - прощай, нога. В голову - разобьет череп, как орех. Вместе со шлемом. В грудь, в живот - прошьет навылет, верная смерть. Любой щит - либо насквозь, либо вдребезги. Защиты - никакой. Вот и выходит, что даже одна колесница на холме ломает дух врага. А когда дух надломлен...<br />Рука тащит из ножен меч. По привычке. Серый красавец просит крови, а врагов уже не осталось. Живых. Приходится в качестве извинения слегка порезать палец. Куда бежали эти безумцы? Пешими, без строя - на конных лучников? Странно. Но вот на холм взлетают всадники, и Окта издает приветственный клич: перед ним свой, мерсийский разъезд. Сплошь латники. Командир знаком. И даже шапочно дружен - младшим сыновьям нетрудно приятельствовать. Хотя, теперь Окта уже граф - лен добыл сам, не получил по наследству. А друг так и остается младшим сыном отца, и только.<br />Что, конечно, подтачивает старую приязнь, рождает упреки уязвленной гордости:<br />- Совсем кельтом стал, на телеге ездишь! А я говорил, бритый подбородок до добра не доведет! Сбрей усы - римлянином заделаешься, - сам говорящий красуется пышной растительностью над верхней губой.<br />- Я колесницей только что ватагу хвикке разогнал, - хмурится Окта.<br />- С седла б не смог, или неудобно? – ухмыляется приятель.<br />- Смог бы. Через месяцок-другой, когда нога подживет. Так что выбирай: или я в колеснице, или меня тут нет!<br />- А, так это из-за раны? – и сразу видно, что зависти тут нет, иначе не звучало бы уважения, - Тогда я рад, что ты рядом, на чем бы ты ни передвигался. Славно поохотились: я загоном, ты из засады… И все-таки, чем хороши в бою колеса?<br />Быстры - четыре лошади на двоих и легкую повозку - это, все-таки, не одна с грузом на спине. Да, удобны раненому командиру, для которого, впрочем, делать их специально... Разве что престижа ради… Хороши колеса, но с недостатками, из которых главный: торсионная - волховское словечко, отдающее, тем не менее, римской стариной - колесница дорога. И баллиста тоже дорога… А вот про то, что показывает себя исключительно в компании другой конницы, приятелю лучше не знать. И никому другому тоже. Пока Роксетер не воспитает достаточное число собственных колесничих.<br />Снова дорога…<br />К вечеру погода испортилась. Спустился туман, сделавший перекличку крылатых и четвероногих любителей падали гулкой, потусторонней – не зря исстари обладатели этих голосов служили проводниками в мир мертвых. Вот и сейчас в густой волшебной пелене они исполняли исконную службу, тем охотнее, чем обильнее плата, данная мертвецами… Окта плотнее укутался в теплый плащ, подумал о будущем, согреваясь теплом не наступившей еще весны.<br />Новые люди придут. Не успеют кости побежденных истлеть, как удобренные войной поля взрежет, вместо саксонского плуга, легкая борона. Глубокая вспашка истощает холмы и рождает овраги. И откуда б ни пришли новые поселенцы, им придется учиться у соседей. Подчас - у Добрых Соседей. Волшебный народ не сказка. Свидетельство тому – недавние победы, вернувшие, кажется, бриттам былую веру в себя, а с ней и силу для новых свершений. Те, кого раньше почитали за богов, не оставили родную землю. Об этом следует помнить не только врагам, но и друзьям. Да и как забыть, если сам был свидетелем волшебной силы…<br />Из сумрачной дымки показались серые стены с наспех залатанными брешами. Как ответ на воспоминание, как ненавязчивый намек - с утра думал, придется ночевать в поле, но путь сквозь туман оказался короче. Случайно ли?<br />Хвикке - дикари. Бат для них оказался всего лишь бесплодной землей, плохо приспособленной к обороне. Да еще источником строительного камня. Некрасивого, серого. И прочного… Разбирали по преимуществу стены. Мрамор колонн и портиков остался. Туман скрадывал повреждения, и графу на миг показалось, что волшебная дорога завела квадригу на пару столетий в прошлое – показать былую славу прежних хозяев… Только окрики часовых успокоили – легионы здесь стоят уже не римские, а мерсийские. На смену золотым орлам и кумачовым штандартам пришли и утвердились медные драконы с черными полотнищами. Это хорошо, потому как к Клавдию и Агриппе дел у графа не было. Да и мучеником за Христа становиться пока не хотелось. Нет уж! Мерсийский король хоть и язычник, как римляне давних веков, но христиан не притеснял иначе, чем вполне терпимой насмешкой. И служить такому язычнику Окта почитал честью, иногда думая: может быть, через столетия воспоминания короля Пенды станут столь же знамениты, как записки Цезаря. Только, если Римлянин писал для толпы, а потому привирал, словно сам был галлом, то Мерсиец готовил военное руководство для своих детей. И потому писал лучше! Ходили слухи, что старик предусмотрел все. Даже разгром и захват страны. Который не означал, меж тем, окончательного поражения.<br /><br />Среди белой дымки - туман и мрамор - показалась умная и остроглазая рожа, с характерно выбритым лбом. Новый секретарь – камбрийский монах. Увесистое, откормленное на королевских харчах свидетельство того, что до короля сведения о письмах Кентерберийского архиепископа дошли, проверены, перепроверены и подтвердились.<br />Торопливый слуга ловит расстегнутый плащ.<br />- И кольчугу, - добавляет монах.<br />- Кольчугу? Сейчас стяну.<br />У Пенды что, приступ подозрительности? Прежде такого не водилось.<br />- Иначе, боюсь, сиятельный муж, если ты нырнешь в ней в горячую и соленую воду, она быстро заржавеет.<br />- А?<br />- Король отдыхает. А раз уж он в Бате, то отдыхает в воде. Услышав же, что его лучший посол хромает и морщится при каждом шаге, - глаза секретаря щурятся, как от яркого света, - полагает, что целебная купель и тут не повредит.<br />Такой вот весельчак. Подстать господину.<br />Впрочем, от кольчуги Окта избавился бы и без предупреждения, едва вступив в нынешние королевские палаты. Жаркий и влажный воздух терм встречаясь с зимним холодом превращался в туман более густой, чем за городом. Одежда грозила окончательно промокнуть, а железо – граф поймал себя на мысли, что боится услышать звук поедающей металл ржавчины.<br />И в этом тумане не менее волшебно, уподобившись римским владыкам, обретался сам король половины Британии. Облик же мерсийский лис имел скорее греческий. Чашу с темным виноградным вином в одной руке и пергаментный лист - в другой дополняла густая борода, совершенно не римская. Хотя пергамент в руках властителя был уже давно обычным предметом. Да и дорогое прежде вино оказалось дешевым, ибо взято было как военная добыча. Из церковных амбаров, которые победители не обидели вниманием, в отличие от самих церквей. Их покой «ужасный язычник» - а в саксонских летописях писали именно так – хранил со всей строгостью.<br />Однако, вблизи Пенда и на грека мало походил, а больше всего выглядел типичным русобородым плешивым германцем, в меру седым, в меру худощавым, без рельефных мускулов атлета. Зато жилистым. Каким и подобало, судя по самому мерсийцу, быть королю - не сильным, но выносливым. Чтоб десятилетиями тащить на нешироких плечах страну, сшитую, словно лоскутное одеяло, из трех враждебных народов. Англы, саксы, бритты. А еще - полукровки, как граф Роксетерский. К которым Пенда последнее время благоволит, видя, наверное, в смешении будущее единство. Вот и за сына просватал камбрийскую королевну, завещая новый народ еще не родившимся внукам…<br /><br />- Ковыляешь? - спросил дед нации вместо приветствия, явно не требуя ответа. – Сломай лекарю руки за криво сросшиеся кости, - но заметив, как поморщился вассал, усмехнулся. - Хотя, твою чудо-повозку, небось, все равно трясет – никакой лубок не поможет. Так что сам виноват… Кстати, ты на своей колеснице дырку в сиденье сделал? Если нет, озаботься.<br />«Вот только решишь, что привык к его шуткам - придумает новую».<br />- Недоумеваешь. Значит, еще не дожил. Сделай дырку, и, если будет на то воля Норн, не познакомишься с хворью, что так любит старых кавалеристов. Я вот продырявил кресло, в котором за столом сижу. И знаешь - не болит! Ну, влезай. Двум хворающим найдется, о чем поговорить. Я старик, ты ранен, а дела не ждут. Я распускаю армию - сев на носу. Да и у тебя хлопот прибавилось. Много.<br />Через полчаса Окта знал - судьба в лице властителя назначила ему разить врага не столько мечом, сколько словом. И словом, впитанным от матери. Камбрийским.<br />Король, меж тем, налил ему в пригоршню воды - как символ принятия вассальной присяги от нового края. Вместо обычной горсти земли. И вода вольно потекла в щели между мозолистыми пальцами – меч стирает кожу чуть хуже плуга – ушла обратно в купальню. Король что-то хотел этим сказать? Или всего лишь очередная выходка? Пенда это Пенда. Сказал:<br />- Край болотистый, вода сойдет.<br />И тут же перескочил на другое:<br />- Ну вот, одно дело обсудили... Как водичка? Ногу отпустило?<br />- Нет пока... Но отогрелся, словно всю зиму у камина просидел!<br />- Что ж, поблагодарим Немайн, - вино из королевского кубка щедро выплеснулось в воду. Взбухло недолгим облачком и растворилось - жертва. Возлияние Немайн-Неметоне-Нимуэ-Сулис-Минерве-Афине... Христианским вином крещеной богине от язычника…<br />- Она христианка, - напомнил Окта.<br />Король не замедлил с ответом:<br />- Римляне – христиане. Камбрийцы тоже. Куда ей деваться? А ведь куда-то девалась, на столетия… Теперь вот вернулась, - Пенда засмеялся довольный чем-то понятным ему одному. И тут же пояснил: - Правила новые приняла, да так, что люди ее встретили с радостью. Но играет свою игру. Не чужую. – русые усы встопорщились в улыбке, - Нашла момент и место. Согласись, это она хорошо находить умеет. Как тебе это место, а? Между прочим, ей посвященное…<br />Король хмыкнул довольно. Окта понял - в самозванстве сероокую король больше не подозревает.<br />- Она умеет еще много чего. Например: взяла три города. Быстро. Делай что хочешь, но мне нужна эта сноровка! Да, летом война будет малая. До урожая. Но потом...<br />- Первый город, это была игра. Второй - волшебный холм. А вот с Глостером мы с сидой повозились!<br />- Первый город, это было судебное испытание, - шутливые нотки исчезли, теперь говорил сильнейший правитель на островах с одним из сильнейших своих вассалов, назначал службу, - и ей нужно было выиграть. Любой ценой. Решалось, сможет ли она жить со своим любимым народом… Поставить в игре против защитников города в той игре их же детей - славный ход. Как и превращение юридической процедуры в праздник. Кер-Миррдин "пал" потому, что никто не желал оборонять его всерьез. Второй город... Машины. Машины против бога. Машины справились. И третий. Много работы лопатами... Ради того, чтобы ударить в другом месте. А возня была с полевой армией, так?<br />Окта только кивнул – хороший шутник всегда умеет говорить серьезно. А главное, мудро. Самую суть.<br />- Когда следующей осенью мы будем добивать Уэссекс, умение брать бурги и римские города, как орешки, очень пригодится. Тем более, я, наконец, понял, почему ее манера кажется знакомой. Божественная манера.<br />- Тор? - брякнул Окта, чтоб не выглядеть слишком умным. Точно, сюзерен оказался доволен. И слова правильного ответа смаковал куда больше, чем целебное тепло или кислое монастырское вино.<br />- Божественный... Цезарь! http://k-und-k.livejournal.com/59383.html Кембрий public 7 http://k-und-k.livejournal.com/58899.html Mon, 09 Nov 2009 09:03:33 GMT http://k-und-k.livejournal.com/58899.html КП3 - 31%<br /><br />Да, сеть мне починили наконец :) http://k-und-k.livejournal.com/58899.html Кембрий public 0 http://k-und-k.livejournal.com/58745.html Fri, 06 Nov 2009 15:43:09 GMT http://k-und-k.livejournal.com/58745.html <a name="cutid1"></a><br /><br />Через неделю рыжая и сероглазая снова явилась с доской и фигурками.<br />- Ну, - говорит, - покажите дочу. Птичка? Рыбка?<br />- Не поймали, - говорит король, - не видели никого.<br />- Не верю, - заявила Немайн, - тащите сюда моряков. Поспрашиваю.<br />А толку? Моряки молчат.<br />- Ладно, - говорит сида, - готовьте корабли - сама с вами пойду. Пока не найдем королевну, на берег не сойдем...<br />Те в ноги. Мол, не губи.<br />- А врать зачем? Признавайтесь, кого видели?<br />Оказалось, видели. Белую косатку с черным хвостом и красными глазами! Такую поймай, если она только вполовину меньше кораблей. Да и в кадушку ее не посадишь. Вот и решили молчать, родителей не расстраивать.<br />Тут и Немайн задумалась.<br />- Соображение у Монгфинд должно было остаться человеческое, - говорит. - Потому плывите обратно. Найдите, догоните. И кричите ей, что если она желает стать человеком, пусть каждую неделю приплывает в уговоренное место. И там ее ждите - с новостями. А их три будет. Сначала ваш отец должен будет меня в шахматы переиграть. Потом я - жену племянника уговорить. И только после этого Фанд ее расколдует.<br />Так все и вышло. Только играть пришлось ни много, ни мало - три года. А вот с уговорами сида за денек справилась. Явилась к королю-отцу вместе с Фанд. Та во дворец зашла - все изумились. Никто и поверить не мог, что женщина, пусть и царица морская, может быть настолько красива. Только королева спросила:<br />- И зачем Манавидану дочь моя понадобилась, при такой-то жене?<br />- Вот и я думаю, - пожаловалась Фанд, - зачем? Прогнала бы козла, так у меня от него дети малые: одному шесть стукнуло, второму пять, третьей всего два. Глупые еще совсем!<br />- В два года мудрости не наберешься, - сказала королева.<br />- Не года, - поправила Фанд, - века. С вида взрослые, а на деле... Не лучше той, что расколдовывать будем! Ну, где корабли?<br />Вот и приплыли на место: король с королевой да Фанд с Немайн. А там их ждут косатки. Белая с красными глазами. И еще две, обычных: большая и маленькая совсем. Тут морская царица велела воды из-за борта зачерпнуть. Похлопала по воде ладонью, да белую косатку и облила. Глядь, а косатки и нет. В воде девушка плавает. Плавает? Тонет! Только вот вторая косатка ее носом как подцепит, да одним кивком головы - через борт как бросит! Тут родители бросились дочь вытирать, одевать... У той зубы стучат. Но сквозь дрожь слышно:<br />- Обратно меня превращайте! Или мужа с дочерью тоже в людей...<br />А Фанд только и рада.<br />- Нашла себе хвостастого-плавникастого?<br />- Доброго, - говорит Монгфинд, - он ведь даже не ругался на меня, на неумеху, никогда. Бывало, если недоволен, только плавником по воде хлопнет, и все... Только я вот не знаю - ему человеком-то быть захочется?<br />- У него и спросим, - отрезала морская царица, - и у дочери твоей.<br />Что ей стоит - в двух ведрах по воде рукой похлопать? А вот, оказывается, нелегко. Еле на ногах стоит, Немайн на плечо руку положила, опирается.<br />- Спустите сети! - кричит Немайн, - Вы, заплывайте в сеть, так вас, превращенных, вытаскивать будет быстрей. НУ!<br />Две кадушки опрокидываются за борт. И вот на корабле - могучий мужчина и девочка-младенец...<br />Закончилась история через неделю. Аккурат после свадебного пира заявилась Немайн снова в шахматы играть. Тут ее корлль и спроси:<br />- А почему у Манавидана зеленые фигурки, а у тебя красные?<br />- Кто из чего делал. Зеленые - из волн океанских, красные - из крови врагов, - ответила сида. Оглядела разом вытянувшиеся лица. Потопталась. Сложила фигурки, забрала доски - и к выходу потопала.<br />- А игра? - спросил король.<br />- А в поддавки не считается, - отрезала сида. - Пойду, кого похрабрей поищу.<br />- Я не испугаюсь, - говорит муж-косатка, - расставляй фигуры.<br />Жена у него за плечиком пристроилась - смотреть. И к вечеру сида получила мат. А что бывшие косатки ночью делали, нас не касается. Только с тех пор многие годы, каждую неделю приходила к семье косаток сероглазая и ушастая. В шахматы играть. И даже проигравала изредка. http://k-und-k.livejournal.com/58745.html сказка Кембрий public 2 http://k-und-k.livejournal.com/58395.html Fri, 06 Nov 2009 15:18:08 GMT http://k-und-k.livejournal.com/58395.html Потому, пока не починят, в сети практически не буду. http://k-und-k.livejournal.com/58395.html техническое public 0 http://k-und-k.livejournal.com/58279.html Mon, 02 Nov 2009 18:22:52 GMT http://k-und-k.livejournal.com/58279.html Часть 3<br /><a name="cutid1"></a><br />Час спустя она говорила потише. А руки вовсе вытянула и в замочек сцепила. Только придворные филид и бард за головы хватались, слушая, кого королева, словно служанку нерадивую школит.<br />Король же велел советчикам прекратить рвать волосы, что на голове, что в других местах. И отвечать по чести - чем плохо, что дочь выбрала короля Энгуса. Бруг-на-Бойне самый богатый, самый сильный из городов холмового народа. А что Энгус разок уже женат, не страшно. У сидов семьи большие, младших жен обижают редко. Тем более, старшая жена Энгуса тоже человек, и на судьбу не жалуется. Еще бы - ей лет четыреста, а все молодая, красивая, сладкоголосая.<br />Спросил у советчиков, но длинное ухо повернулось, и все слова поймало до единого. И сида в зеленом сообщила:<br />- А потому, могущественный король, что дочь твою украл вовсе не Энгус. Видишь ли, мой племянник недавно научился принимать облик других сидов. А раз самый красивый из наших - Энгус, так он в таком виде и расхаживает.<br />- А племянник твой кто? А жениться он согласен?<br />- Согласен. А звать его Мананнан МакЛир по ирландски, и Манавимдан ап Ллир на бриттский манер. И остров у него целый, а никак не какой-то холм. И жениться он согласен, конечно. Беда в том, что его жена, Фанд, с этим никак не согласна! Что муж девок таскает, и младшими женами норовит сделать, привыкла, не ругает даже: с него, как с гуся вода. Зато, как вернется, превратит вашу дочь то ли в крысу, то ли в муху, то ли еще в кого.<br />- И ничего не сделать? - пригорюнилась мать.<br />- Ничего, - зеленая говорит, - все они заняты будут. И играть мне не с кем, получается. И вообще, я на них обиделась! Уговор есть уговор и обычай есть обычай: с Немайн нужно играть в шахматы! Иначе... Иначе я обижусь.<br />Редко такое выдавалось, когда при имени Немайн люди не пугались, а радовались.<br />- Играй со мной, - предложил король, - только дочь вытащи...<br />- Если выиграешь, - хихикает сида, - если выиграешь.А еще пошли все корабли, что есть, к острову Мэн. И вели ловить существо, у которого тулово белым будет, хвост черным, а глаза красными. Это она, твоя Монгфинд, и будет. Так что, главное, чтоб ее поймали осторожно. В клетку посадили, или в кадушку с водой, если рыбой станет. А там, если выиграешь...<br />- Ты ее обратно в человека превратишь?<br />Вздохнула Немайн.<br />- Не умею я превращать! Себя могу чуть-чуть переменить. И то - не особо. Вороной быть могу, старухой, девочкой... Ну и все. А уж после Фанд переколдовывать и племянник мой не возьмется. Он ведь тоже превращать не умеет. Только видимость придает.<br />- А Фанд?<br />- А Фанд превращает, но только живое из другого живого. Так что с деньгами у нее еще хуже, чем у меня.<br />- А ты?<br />- А я не превращаю. Я делаю. Вот, доску шахматную, например. У тебя свой набор фигурок есть? У меня только одна сторона!<br />- Есть, - вздохнул король, и велел слугам принести его шахматы, - и все же, как ты дочь человеком-то сделаешь? Даже если я выиграю?<br />- Я превращать не умею. Но я умею портить жизнь. Так что Фанд сама твою дочь расколдует. Если я попрошу. И если она поклянется больше к Манавидану в младшие жены не лезть! Да, великий король, тебе мат. Играя, нужно думать об игре, а не двигать фигурки, как попало. До встречи через неделю.<br />Король посмотрел на доску, и остолбенел. Точно, мат! На третьем ходу. Поднял взгляд - а перед ним уже никого. Осталось корабли в море посылать. Оба. http://k-und-k.livejournal.com/58279.html Кембрий public 4 http://k-und-k.livejournal.com/57937.html Sun, 01 Nov 2009 19:09:55 GMT http://k-und-k.livejournal.com/57937.html С ним не поздравляют, но... помним. http://k-und-k.livejournal.com/57937.html кельтское public 4 http://k-und-k.livejournal.com/57714.html Sun, 01 Nov 2009 18:50:31 GMT http://k-und-k.livejournal.com/57714.html КП - 26%<br /><br />Что делаю? Правлю рассказ в сборник согласно указаниям ценным :)<br />Кажется, становится лучше. http://k-und-k.livejournal.com/57714.html литература нет, а зря :( нет, а зря :( public 0 http://k-und-k.livejournal.com/57483.html Sun, 01 Nov 2009 08:58:51 GMT http://k-und-k.livejournal.com/57483.html Вторая часть сказки.<br /><a name="cutid1"></a><br />А пастух тоже посмеялся. Потом. Как рассказал бродячему торговцу, откуда у бедняцкого сына золото водится. Тот хвать за карман, а там вместо солида - веточка ивовая, липкая, в свежих почках.<br />- Ох, беда, - запричитал.<br />- Зато у тебя есть история. Которую подтвердить можно! Да заодно расплатиться. За кров, за пиво. А заодно - и с обидчиком.<br />Так и пошла история гулять по свету. И так уж вышло, что выслушаел ее славный Эоган Мак Эрка, наследник небольшого королевства в Лейстнере. А если такой человек не на своем подворье пирует, а в заезжем доме, значит, беда у него.<br />Так что никто не удивился, когда, дослушав байку, велел тот дружине коней седлать. Улетали со двора фении - плащи за спинами крыльями поднялись, упряжь новенькая, что вороний грай, скрипит. А спустились оземь возле бедного дома: крыша соломой крыта, забор покосился. На заборе парень сидит - сапоги телячьи, штаны шелковые. Рубаха, правда, попроще, да еще мелом и углем на клетки раскрашена. Морда грустная. В руках лепешка. И щиплет парень ту лепешку. Не кусочками, крошками. Закинет крошку в рот - и кислое выражение с лица проходит. Потом еще. Потом еще.<br />- Чего куксишься? - спрашивает парня Мак Эрка, - Золота волшебного полные карманы, а рот кривишь.<br />- А что золото? Как понапели про него, так у меня и медяки никто не берет, - вздыхает парень, - Вот, видишь? За игру лепешками брать приходится. Вкусные... Только одной - и дня сыт не будешь.<br />- Продай лепешку. Попробовать хочу, - говорит Эоган.<br />- Так у меня денег не берут.<br />- У меня возьмут. А тебе - барана!<br />Баран за лепешку? Неплохо. А потом еще свиноматка - за рассказ. И пять огромных коров валлийской породы - взамен рубахи. За то, чтоб перепачканный улем и мелом лен сменился железными пластинами, нашитыми на кольчугу.<br />Раз играли в комнате на втором, почетном, этаже заезжего дома. Раз - во владениях самого Эогана. А на третий - в гостях Эоган оказался. Во дворце родителей невесты сговоренной, горюшка своего. Родители-то почти согласились. Но, сказали, свадьбе быть, только если дети друг другу понравятся.<br />А принцесса и возьмись условия ставить! Мол, не понравится ей жених, что не сможет подарка сделать - да такого, какого другой и придумать не сумеет.<br />Так что Эоган для того и стал болем боя для самоцветных фигурок, чтобы прекрасную Монгфинд удивить. А кто еще ей сидов холмовых покажет за шахматной игрой? Так и вышло: красный и зеленая играют, жених храпит, невеста в щелочку смотрит. А в щелочку видно плохо. Но достаточно, чтоб рассмотреть, до чего ж красный пригожий. А зеленая - ни цвета, ни формы, ни стати. Разве глаза. Большие. Серые. Вспомнить бы королевне, чьи это глаза. Да призадуматься. Так нет, о других замечталась: о зеленых, как спокойное море в летний полдень. О черных волосах, кудрявых, как валы штормовые. О бровях, подобных чаячьим крыльям. Да о фигурках самоцветных, не без того. Соседа холмового привадить пожелала!<br />А как это проделать, через щелочку-то? Вот если место доски занять, дело другое. И вообще, если уж о досках говорить, так это зеленая - доска. И сама плоская, и платье у нее ношеное, и шитье тусклое. Так что перехватить у нее ушастого парня недолго. Главное, с умом к делу подойти. А до тех пор благодарить сговоренного жениха, да просить его еще разок волшебных соседей показать. Недели же времени, чтоб все подстроить, как раз хватит!<br />А уж на тот раз. Вот сели сиды играть. Сделали по ходу, по второму, по десятому. Тут со двора - крики:<br />- Тревога! Враги! - и звон набатный. Что начальник отцовской дружины подговорен учебу воинам устроить, да кем, Мак Эрка не знал. Вскочил, во двор кинулся - хозяев защищать, как доброму гостю положено. А фигурки, что изумрудные, что рубиновые - по полу да по стенам так и брызнули.<br />- Что за?! - воскликнула зеленая.<br />- Долг рыцаря и гостя, - хмыкнул красный. Довольный, ведь партию, что по углам разлетелась, он проигрывал.<br />Тут Монгфинд и вплыви в комнату. Ровнехонько, словно не по полу ногами ступает, а по воздуху летит.<br />- Благородные сиды, - говорит, - простите моего жениха. У воинов бывают срочные дела. У меня - нет. Потому вы можете продолжить игру. Кажется, мой наряд подойдет?<br />А на самой новое платье. Клетчатое.<br />- Еще бы! - говорит красный. А сам взглядом грудь королевны буравит.<br />- Вполне, - бурчит зеленая, - только дыши ровней, пожалуйста. А то некоторые поля наклонные выйдут, как бы фигуры не поопрокидывались...<br />Ну, так и повелось. Жених понял, что невеста его провела. Но королю с королевой о поведении дочери ничего рассказывать не стал. И потому, что сам виноват. И потому, что думал - сиды скоро следующую доску найдут. А Монгфинд вспомнит, кто ей на волшебный народ дал вволю насмотреться.<br />Только сиды никак не уходят. Понравилось им каждую неделю в надвратной башне, в девичьей светелке, фигуры двигать. Особенно одному. Зеленая-то все ворчит:<br />- Неудобно на девице играть...<br />- Мне хорошо, - отвечает красный, - очень красивая у нас сегодня доска! Покрасивей иных игроков.<br />- Грубиян, - смеется зеленая, - зато играешь ты на ней хуже. И я даже знаю, почему. Очень уж тебе линии с пятой по седьмую нравятся...<br />А там у "доски" как раз грудь. Высокая, упругая. На которую так приятно поставить фигуру. Которую рыжая непременно съест.<br />- Нравятся, - признает красный, - и все остальное тоже.<br />- В том-то и беда, - говорит зеленая, - из-за этого ты и проигрываешь. А мне не выигрыш нужен, а тебя научить! Ну да ладно, в следующий раз что-нибудь придумаю.<br />А принцесса лежит с закрытыми глазами, слушает. И понимает - дальше тянуть некуда. То ли прелести уменьшат, то ли в деревяшку полированную превратят. Сероглазую-то все еще не узнала. А ведь и не смотрела на сиду. И так все, что было у нее - десяток взглядов украдкой, из-под опущенных ресниц. И что, их на соперницу тратить? И не тратила! Зато приметила - после игры изумрудные фигурки забирает красный, а рубиновые - зеленая.<br />На следующую игру смогла записку на битую изумрудную королеву нацепить. О том, что вовсе не против она в холм уйти насовсем. И все, что для этого нужно ушастому красавцу в красном - явиться для игры чуть поранее, да и забрать девушку, которой он нравится.<br />Так и вышло. Лучше, чем мечталось: появился сид, как уговорено, и гляделся краше обычного. А уж как заговорил... Сказал же, что зовут его Энгус Мак Ок, король бруга на реке Бойн.<br />- Ступай за меня замуж, и не будешь знать ни горя, ни старости, только вечное веселье! И вот тебе моя рука - прими ее, и мы улетим в мой прекрасный бруг!<br />Принцесса согласилась, не раздумывая. И так, и так была согласна - а тут еще в королевы зовут. Да самого большого и славного города фэйри!<br />А сид-король уже руку протягивает. Прими - и унесет к себе за тридевять земель, никто и не сыщет! Только успела она руку любовника принять. Услышала сзади голос:<br />- Эй, вы куда? Я тут не поленилась, доску сделала. Лучше потерянной! Вот какая!<br />В ответ - хохот, и свист воздуха. Так быстро сид унес свою добычу.<br />Стоит красноголовая столбом. Потом руки в бока упирает, и спрашивает, тоненько, да громко:<br />- Ну и с кем мне теперь играть? Доска есть, соперника нет. Хорош племянничек! И что за король из него выйдет, без шахматной-то игры? А мне этот день положен. http://k-und-k.livejournal.com/57483.html сказка Кембрий Мельница - А если бы он Мельница - А если бы он public 2 http://k-und-k.livejournal.com/57159.html Fri, 30 Oct 2009 15:16:16 GMT http://k-und-k.livejournal.com/57159.html Спросили. Ответил.<br /><br />Причина 1. Эстетическая.<br />Файлы ворда гораздо толще текстовых, а несут ровно столько же информации. И не читаются текстовым редактором, в отличие, скажем, от html.<br />Причина 2. Я Линуксоид.<br />И что, я все это осваивал для того, чтоб тащить плоды бессонных ночей в ОпенОфис и там в Ворд-формат конвертировать?<br />Причина 3. Они формат файла на моей памяти от версии к версии меняли раза три. Без обратной совместимости. Ну и кто они после этого?<br />Причина 4. Именно в Ворде я занимался неприятной работой: бумажки, договора и т.п. А приятная и творческая идет в других средствах... Даже для конвертации теперь ОпенОфисом пользуюсь. http://k-und-k.livejournal.com/57159.html техническое нелитературное Мельница - Ветер Мельница - Ветер public 5 http://k-und-k.livejournal.com/56963.html Fri, 30 Oct 2009 08:34:28 GMT http://k-und-k.livejournal.com/56963.html Первая половина сказки<br /><a name="cutid1"></a><br /><br />Жил некогда свинопас. Нет, не красный, одноглазый, однорукий и одноногий. Обычный парень. Хотя, пожалуй, примечательный. Оборвыш он был, каких поискать. Да и пастух не самый прилежный. Стадо пасется, а он спит себе. И как его не сожрали? Нет, не волки - свиньи. Да, такая в Мунстере порода - страшней местного хряка зверя нет. Ну, разве еще мать за поросят вступится... Право, если б в бою с Кухулином Морриган обернулась не волчицей, а нашенской хрюшкой, осиротел бы Улад пораньше. Но пастуха свинтусы не трогали. Видно, считали за своего.<br />Так и в тот денек было: пастух спит, стадо само о себе заботится. Желуди ищет, гнезда птичьи зорит. Лепота... Только чует парень сквозь сон - брюхо у него по-особому чешется. Не блохи, не муравьи, не кузнечики - что-то шлепает по впалому пузу, и это что-то никак не меньше заячьей лапки. А еще, над самым ухом, голоса. Спокойные, негромкие. Один - словно мужчина важный говорит. Другой - вроде, девчонка озорная отвечает.<br />- Ты куда лезешь? Это десятая линия!<br />- Поле есть, на него и хожу. И вообще, кто доску потерял? Ты, меднобровая, или я?<br />- Я-а... Ну, потеряла. Со мной бывает. Сам знаешь.<br />- Знаю. Золото Рейна до сих пор аукается... Ну как так можно - раз, и с концами, навсегда? Камбрийцы даже слово специальное придумали. Мол, все "теряют". А ты - "заховываешь". И не надо мне тут песнь валькирий петь. Это хорошо мародеров на поле битвы распугивать. А с меня как с гуся вода. А кто копье Нуады посеял? Может, из-за этого мы сынам Миля две битвы проиграли.<br />- Не посеяла, а припрятала. Вот от таких, как ты! Единственная память об отце, - тут наш пастух явственно расслышал шмыганье носом, - и ничего в нем особого нет. Копье как копье. Древко - ясень, наконечник вообще медный. Даже не бронзовый еще! Тупится, гнется... Шах!<br />Тут пастух почувствовал, что на нос ему что-то поставили.<br />- Эй, ты куда залезла?<br />- Куда по правилам положено. На черное поле!<br />- Нос - черное?<br />- Конечно! Глянь, какой чумазый...<br />- Тогда это - белое.<br />- Согласна. И где свинопас в побелке перемазался?<br />Пастух приоткрыл левый глаз. Осторожно-осторожно. Видит сквозь ресницы: сидит на траве богатырь, весь в багреце и золоте, улыбается... Закрыл парень левый глаз, в правом щелочку разлепил. Сидит дева в платье цвета морской зелени с серебряной ниткой. А уши у обоих острые... Сиды! И оба что-то по его, пастуха, телу переставляют. Оба глаза приоткрыл. Глядь, а на пузе, на груди и даже на носу - фигурки. Самоцветные, на солнышке так и блестят. Те, которыми девица ходит, все рубиновые, которыми богатырь - те изумрудные. И скачет эта лепота по его лохмотьям быстро да ловко, словно блохи. С прорехи на заплатку, с потертости на штопку, с масляного пятна - на ягодное.<br /><br />Моргнул - нет сидов, словно приснились. А рядом - лепешка. На вид обычная, не овсяная даже, ячменная. Припомнил парень - у сидов в холмах овес не родится. Оттого волшебный народ при первом случае овсяную муку выменивает. Когда один к трем - радуется, а уж один к двум за редкую удачу считает.<br />- Могли, и монетку оставить, - проворчал пастух. Знал, что сидовское золото может сучками да листьями прелыми обернуться. Но надеялся всучить богатею, какой не обеднеет... А медь и серебро и от волшебных существ можно смело брать.<br />Запустил парень в лепешку зубы. А та, пусть и ячменная, да вкусней любой еды, что бедняку пробовать доводилось! Подобрел пастух. Прилег досыпать дневные сны. Но для себя решил: если еще такая удача приключится, что сидам от него чего понадобится, непременно монетку просить.<br />Назавтра, он однако, отспал весь день спокойно: от рассвета до заката. И так шесть дней. И только неделю спустя снова почуял, как на впалом животе фигуры к игре становятся. Открыл глаза, и говорит:<br />- Соседи добрые да любезные! Играйте, хоть до вечера, мне не жаль. Но если желаете, чтоб я лежал смирно, и не помешал игре, даже если муравьи меня будут грызть, а блохи щипать, уплатите мне монетку. Хотя б самую маленькую медяшечку.<br />Переглянулись сиды.<br />- Я кошель забыл, - говорит красный.<br />- А я поиздержалась, - жалуется зеленая, - ни медяка не осталось.<br />- Волшебное сделай.<br />- Не умею!<br />- Это же просто...<br />Тут взял богатырь камешек, на ладонь положил, подул - глядь, а у него в руке солид золотой, новенький!<br />- Запомнила? - спрашивает.<br />Взяла девица камешек. Подула... Тот с ладони ручейком стек. Понурилась.<br />- И так всегда, - говорит, - потому и поиздержалась. Я-то всегда настоящим плачу. И хорошим людям, и плохим... А сейчас и нет ничего. Только вот лепешки, перекусить взяла.<br />Сид кивает. пастуху говорит:<br />- Выбирай. Волшебное золото или ячменная лепешка.<br />Тот рад-радешенек. Хвать монету поскорей!<br />- Золото, - говорит. - А вы играйте, а я посплю.<br />Так и вышло. Сам не заметил, как заснул. Проснулся, свиней обратно в деревню погнал. И все думал, кому монету подсунуть. Решил с приятелем посоветоваться. Тот, прямо скажем, тоже был оболтус - но не такой горький. Да и семья побогаче... Зашел разговор. Вынул наш пастух из-за щеки солид.<br />- Вот, - говорит, - сиды дали...<br />И солид у него прямо на ладони камешком оборачивается!<br />- Дурачина! - шипит приятель. - Пока не разменяешь, холмовых жителей поминать нельзя! И имя Господне произносить.<br />Почесал пастух затылок.<br />- Неловко вышло, - признал, - да зато ты мне теперь веришь.<br />- Что да, то да, - согласился дружок. - Слушай, хочешь настоящую монету? Не золотую, медную. Не новую, потертую. Ну и не сидовскую. Мою.<br />- Хочу, - сказал пастух, - давай сюда.<br />И ладонь лодочкой подставил.<br />- Не за так. И не сегодня. Видишь ли, я сидов хочу посмотреть.<br />- Так они вряд ли тебе покажутся. Я же, все-таки, свинопас.<br />- Ради того, чтоб на сидов поглядеть, и я на денек свинопасом стану...<br />Сказано - сделано. Приходят сиды играть, а на месте прежнего оборванца другой парень лежит. И рубаха на нем целая, вместо прорех и заплаток углем и мелом разукрашена. Ничего, расставили фигуры.<br />Долго ли, коротко ли, а проиграла зеленая. Говорит красному:<br />- Это из-за доски! Тот дрых, этот подсматривает.<br />Витязь только руками разводит.<br />- А мне этот больше понравился! И брюхо ровней, и ноги не воняют. Что же до подсматривания, привыкнет - начнет спать... Эй, клетчатый, тебе как платить? Монетой или лепешкой?<br />- Монетой, - отвечает наш оболтус, - конечно, монетой! Уж я найду, кому ее всунуть!<br />И нашел. Хватило и на новую рубаху взамен испорченной, и с друзьями попировать от души. Пастуху тоже перепало, так он ест за обе щеки и мечтает, как уже свои денежки тратить будет. Погнал через неделю в лес свиней, лег поспать - да так и проснулся. Ни холмовых игроков, ни лепешки, ни монеты. Словом, все как прежде. Пошел к дружку. А тот довольный!<br />- Сиды, - говорит, - ко мне играть перебрались. Я, вишь, удобней. Сплю на сеновале, так им сидеть мягче. И свиней кругом нет. Ловко я у тебя за медяшку богатство перекупил, а?<br />И смеется, да заливисто так. http://k-und-k.livejournal.com/56963.html Кембрий public 2 http://k-und-k.livejournal.com/56754.html Thu, 29 Oct 2009 15:19:35 GMT http://k-und-k.livejournal.com/56754.html В субботу буду я.<br />В Минске.<br />На книжной ярмарке, что бывшее ВДНХ, напротив оперного.<br />Буду подписывать книги. http://k-und-k.livejournal.com/56754.html Кембрий public 5 http://k-und-k.livejournal.com/56380.html Sun, 25 Oct 2009 13:21:26 GMT http://k-und-k.livejournal.com/56380.html А когда новые будут, зависит не от меня. Хотя, сдается мне, текущие переговоры (не по МРР) ничем окончатся. И времени на МРР хватит. http://k-und-k.livejournal.com/56380.html МРР public 3 http://k-und-k.livejournal.com/56154.html Fri, 23 Oct 2009 07:17:45 GMT http://k-und-k.livejournal.com/56154.html Готовность КП-3 по объему - 20%<br /><br />Не считая сказок. http://k-und-k.livejournal.com/56154.html Кембрий public 2 http://k-und-k.livejournal.com/55943.html Wed, 21 Oct 2009 11:36:13 GMT http://k-und-k.livejournal.com/55943.html Мой рассказ в сборник, третья часть.<br /><a name="cutid1"></a><br />Сорок третий воин во втором ряду. Это я, Хорса, сын Оффы. Сорок третий, если справа считать, с почетной стороны. Почему тяжело дышу? А через пять рядов протискивался. А перед тем с коня соскочил, а до того скакал всю ночь. Одного коня загнал, второй в пене. Неважно! Важно: успел. Сюда вот. В строй. Теперь все будет просто: вокруг - товарищи. Впереди враг. За спиной - сперва обоз, дальше бург, а потом армия Пенды Мерсийского, чтоб ему пусто было.<br />Что он мстит за сестру, это понятно. А вот что спелся с бриттами, нехорошо. Все таки англ. Нам, саксам, родич. А ведь ударит в спину, не раздумывая, и гнать-рубить станет без пощады. Бург его не задержит. У мерсийцев машины есть, лучше римских. Самый крепкий город выстоит не дольше, чем понадобится времени на постройку. А зовутся-то как! Стены Дорчестера почтили"волком". Винчестер пал иначе - три "лисицы" снесли защитников со стен, а там и до лестниц дошло. Простым же бургам хватает "крыс" да "мышей". Что за штуки, не скажу, не видел - а, верно, придется познакомиться. Если Пенда успеет дойти до бурга раньше, чем мы здесь управимся.<br />Не будь этого самого бурга, взял бы ноги в руки, да через пролив подался. Где армия погибнет, один человек вполне проберется. Я не телохранитель, мне умирать рядом с вождем резона нет. Срок вассальной службы за год выходил. Земли у меня нет. Денег не видно. Одно название, что тэн. Что думал король? Понятно, что. Волков приручить хотел. Сказал, на новых землях кэрлов не будет, только тэны и молодая дружина, а пашут пусть бритты. Но раздавать тех рабами по хозяйствам не захотел. Велел саксам жить в бургах, а выезжать только за данью. И на охоту, конечно. Мол, так безопасней.<br />Первые годы все шло пристойно. А числиться тэном, человеком с доходом от пяти полей, приятно. Хотя и поля не свои, и сеньор - не король, а эрл думнонийской марки. Но лебедь-Саннива на кэрла или простого наемника и не глянула б! А если б не цепнула взглядом, как осадным ножом, пробирался б я теперь к южному побережью. Но и счастья бы не знал.<br />Она, мое сокровище, подарков не принимающее, в бурге. Интересно, что делает? Впрочем, понятно, что. Или водой стены да крыши поливает, или к стрелам оперение мастерит. К прялке да веретену вернется нескоро. Даже если все пойдет хорошо.<br />То есть, если победим. Проиграть - хуже некуда. Пенда обещал всех больших людей повесить. За обиду сестры. Вот те и собираются драться. А для верности и народ уверяют, что - не пощадят. Люди слушают. Верят. Что с Хвикке случилось, слышали уже. Из самых первых рук - иные рядом стоят, со щитами да копьями. Да, не своими руками мстит Пенда. Руками бриттов. А тех уговаривать не надо. Звери. Умные, хитрые, способные притвориться, что покорились. А потом все равно бросающиеся.<br />Взять, например, лесных всадников. Годами сидели тихо. Ну, брали кое-чего у рабов, но и нам оставляли. Эрл даже хотел с вождем их договориться, на службу взять. Чтоб не грабили, а свое требовали, спокойно, без оглядки. В обмен на обычные дни службы. А живут пусть, как хотят. Хоть в бурге, а хоть и в лесу, раз больше на волков похожи, чем на людей. Не согласились. Воровать им милей, чем служить.<br />И все равно эрл велел их не трогать. Ловить конных по лесам - муторное занятие, проще крестьян потрясти, нет ли лишней захоронки. Бритты жадные, у них всегда лишняя есть. Так что не перемрут с голода.<br />Может, с того приказа и начались у меня опоздания. Как на хутор ни заедешь, все лесные прошлись впереди. Все, говорят, забрали. И не проверишь. Да и зачем? Те много не увезут, во вьюках-то. Какой год удался, сколько земля родит, саксы не хуже бриттов знают. Сколько оставить на посев и на пропитание оставить - тоже.<br />Нет, все равно молчат, упрямые, не выдают зерно. Даже с ножом у горла. А самим искать...<br />- Ладно, - говорю, - тогда девок давайте. Завезу в порт, продам франкам. Как раз ярмарки! Так и недоимку покроем. Годится?<br />Как правило, не годится. Иные, взбесясь, на копья бросались с голыми руками. Иные выдавали зерно - с таких я малость лишку брал. Пусть малость пояса подтянут. Полезно для соображения. Может, через год и поймут, что нам нужна наша доля урожая, а заглядывали к ним лесные, не заглядывали - неважно.<br />Были случаи, когда - годится. Мол, лучше раба у франков, чем умершая от голода. Мало, но были... Первый раз я опешил даже.<br />- Ладно, говорю. Вижу - правда зерна нет. Живите вместе...<br />Тут они мне в ноги, бабы плачут, иные знаки свои христианские делают. Мол, защиту своего бога на меня призывают. Я сам чуть слезу не пустил, но сдержался, и вместо того пустил коня рысью. Еще раза два такое случилось, и я попривык. Странный народ. Мужчины кривляются и руками машут, как бабы. А женщины... Как ива в бурю. Куда подует, туда и мечутся. И радость и горе показывают так ярко, что внутри ничего не остается. Остаются пустые оболочки. В Саксонии, говорят, такие встречались: по виду девка, а на деле - пустой кожаный мешок. Спереди не видно, сзади заметно. Вот мужчин таких не бывало. А у бриттов весь народ такой. Полый внутри.<br />Когда я это понял? А как стал по второму году дань собирать. Когда первый же хутор девок отдать согласился, еще удивлялся - мол, надо же, не повезло. На втором - задумался. Но недоимку простил. На третьем - понял, дурят меня. Добротой пользуются. Тут желчь во мне вскипела...<br />Потом в бурге эрл мне выговаривал. Мол, нельзя забирать много девок и детей. Мол, приплод нужен. Некому станет землю пахать. С тех пор я больше одной души из семьи не выдергивал. Ну, тут тоже всяко бывало. Вот и в тот раз - тоже. Эрл сказал - проверь, как там добытчики, задерживаются. А как вернешься, еще дело будет. Важное.<br />Возвращение же возьми и подзатянись. Там, на хуторе, лежала вся команда фуражиров. Ни единого живого. Бритты, напуганные, даже не сочинили ничего. "Режьте", - говорят, - "зато уж мы насмотрелись, как вам смерть пришла. Рыцарь Артура проснулся. А там, глядишь, и сам король Британии встанет!" Трясутся, как ясеневые сережки в бурю. Но час назад наверняка добивали раненых. Впрочем, какая разница? Взбунтоваться они могли. Потрепать фуражиров - нет. Ну, случайно, при везении - ранить или убить одного. Но всех?<br />Стал я смотреть следы боя. Хорошо, лисы и мертвых волков боятся, все осталось нетронутое. Даже кошели! Значит, думаю, крестьянам - жить. Это потом понял, что на этой войне серебра не берут, а стрелы в раны руками поглубже вбивают. Надо было всех в мечи, по крышам солнышко пустить, и карьером - в бург! А я провозился. Больно следы оказались странные. Враг и правда пришел один, пеший. Наши спокойные были, за спинами следили плохо. Скучились спинами к лесу, разговаривали, не спускаясь из седел... Ну кто мог подумать, что один лучник может вышибить из седел пятерых закованных в латы всадников раньше, чем двое оставшихся его догонят. Кстати, все были побиты короткими стрелами, обычными для конного лучника. Потом он взялся за меч. Один, пеший против двоих конных. Вот парит туша лошади с распоротым брюхом. Всаднику придавило ногу, и его Проснувшийся добил чуть позже. Копьем товарища...<br />В общем, дурные вести принес я эрлу. И помчался на новое задание. Охранять старую бриттскую руину, Тинтагель. Там жрецы Вотана затеяли жертву приносить. Закрывать место бриттской богини. Я еще подумал: точно, пора. На деле вышло - поздно.<br />День скачки - для чего? Чтобы увидеть трупы лучших людей Уэссекса? Погибли жрецы Вотана - старейшины лучших родов. Начальник охраны лежал рядом, с собственным мечом в груди. Дружинники жались в кучку, будто обугленная верба вот-вот в дракона превратится. Они и рассказали, как из огня проклятого дерева, вылетел всадник, посыпались стрелы. Уверяли, что страшный лук метал стрелы по десятку разом, меч тлел багровым огнем, а добрые мечи жрецов не могли продырявить кровавого покрова на плечах чудовища.<br />В таком образе Проснувшегося и не угадать было. Сначала я узнал лошадь. Ту, что еще позавчера ходила под товарищем, уходящим на фуражировку. Потом заметил и нитки от красного плаща, ободранного о кусты, и оперение стрел. Чудовище оказалось человеком, но оттого оно было только опасней.<br />Воины оцепления в глаза смотреть не смели, хотя стыдиться им нечего. У них был приказ: смотреть наружу. И, что бы ни происходило внутри, не вмешиваться. Кто его отдал, осудил себя сам. А спас он не Проснувшегося, ка сказал эрл, а шкуры своих людей. Если уж они увидели древнего бритта таким - толку б с них не было.<br />Впрочем, некоторые из них познакомились с Проснувшимся чуть позже. Чудовище-то не успокоилось. Правда, перешло на ростовый лук. Как? Просто. Стреляло уже не оно. Стреляли наши "рабы". Те же, что кланялись и плакали. Днем одни, ночью другие. Лук спрятать куда легче, чем зерно. Но стрелы были подкрашены красным и зеленым. И никогда в дело не шел топор, или бил-кусторез. Никогда не поднималась дубина, не свистел камень из пращи. Только стрелы. Только меч. Только копье. И мы верили, что воюем с одним человеком, когда против нас сражалась армия. Армия эта росла - а мы гонялись по лесам за парочкой. Рыцарь и ведьма с его знаменем. Она нам глаза и отводила. Хотя помощники у нее были. Например, тот человек, что явился перебежчиком от лесных всадников. Сказал, что не одобряет излишних жестокостей. А потому согласен выдать лагерь бывших товарищей.<br />- Каких еще жестокостей? - удивился эрл. Лесные не Проснувшийся, если кого и убивали, так заартачившихся крестьян, не желающих платить две дани разом.<br />- Когда женщин так убивают. Тем более, благородных. Вчера, на римском тракте. Всю ночь коня гнал, не поверите.<br />По несчастному животному видно было, что перебежчик не врет. Но даже если там засада, какая разница, когда идет вся дружина? Эрл ждал невесту как раз по этой дороге, а потому я оказался в седле. Хотя на сей раз и не во главе. Мы взяли по две заводных - и обе были в мыле, когда я вернулся в бург. И пока начальник рассказывал эрлу о страшном и непоправимом - попался в цепкие ручки зазнобы.<br />Не хотел я ужасы пересказывать, а толку? Если Санни чего втемяшится, выбирай: или ты с ней не знаком, или все будет, как она скажет. По крайней мере, до свадьбы. Да и после, подозреваю, будет она покорнейше из мужа веревки вить. Пришлось рассказать. Ненаглядная раздумывать долго не стала.<br />- Женщина, - говорит, - Мужчина до такого не додумается...<br />Тут рога прокричали. Мол, все в седло. Что тут думать? Нужно мстить! Есть перебежчик, что обязуется прямо к лагерю лесных вывести. Говорит, его прежняя жизнь устраивала. А резаться с нами насмерть он не жалает. Я-то знал уже, что такое бритты. Не верил. И эрл бы не поверил. Если бы подумал. Но за него приказы отдавала ярость.<br />Что умница-Саннива подсказать пыталась, я понял не сразу. Догадался, уже когда рубился с "лесными". Поезд вырубил все тот же проклятый богатырь. А с невестой эрла жрица богини расправилась. А сам Проснувшийся, верней всего, этого и не увидел. Иначе б поправил. Не нужно было уродовать лицо. За мертвую красавицу мужчине отомстить захочется сильней, чем за кусок мяса...<br />Опять вышел нам убыток. Одно название, что победа. Отбили у врага поляну, разогнали. Так другую найдут. Соберутся. Убили многих? Так и у нас не все вернулись. Мне вот ногу поцарапали. Главное же - от лесных станет много больше беспокойства. Я к десятнику, а толку? После того, как перебежчик точно вывел на лагерь лесных, за ним не следили. Зря. Исчез, как не бывало.<br />Тогда и стало ясно - двум народам на одной земле не ужиться. Что ж, снопы метать копьями да молотить топорами нам привычно. А что рабы в кучу собрались - так оно и проще выйдет, чем по чащобам их ловить. Жаль только было, что меня, как подранка, в бурге оставили. Оказалось - не случайно. На второй день, как эрл против мятежников выступил, вести пришли.<br />Мерсиец Пенда повернул на нас. На севере оказалось хуже, чем нам в кошмаре примниться могло. Ополчение и собрать не успели, король сбежал, куда глаза глядят. Винчестер с Дорчестером, столицы славные, обе на дым ушли. Забыл я про больную ногу, гонцом вызвался. Дурные вести эрлу привез. Боялся - прискачу, а господина моего лисицы доедают. Но нет, лагерь стоит, стяги вьются, рога поют, войско строится.<br />Эрл выслушал, поиграл желваками... Глянул на мою довольную рожу, и хлопнул по плечу.<br />- Вот молодец, не уныл! Ну, ступай, отдыхай.<br />- Господин мой, - говорю, - разреши в строй встать.<br />А то, думаю, боги за опоздание сочтут. И отнимут у наших победу.<br />Эрл и вовсе рад. Сказал, что с такими молодцами ему и Пенда не страшен. А еще велел в первый ряд, как тэну положено, не становиться. Мол, случись чего, ему и живые храбрецы понадобятся. Вот потому я и во втором ряду. Стараюсь дышалку унять, да через плечи и щиты первого ряда туман впереди разглядываю. Оттуда топать должно, лязгать. А то и вопить. Бритты стоять на месте не умеют. Если стоят - проигрывают. Они должны наброситься на нас, отойти, ударить снова... Но вот туман опускается, открывая чужой строй. Недвижный, странно приземистый. В первом ряду - удивленные голоса:<br />- Да они на коленях!<br />- Пощады просить вздумали? Не дождутся!<br />Ну, из второго ряда тоже неплохо видно.<br />Точно. Все войско штаны травой красит. И знамена склонены. Глупые самодельные знамена без наверший. Неотбеленые тряпки с тремя угольными чертами. Только не могут они сдаваться. От чужого строя шибает чувством, и это - не страх. Сосед справа бормочет под нос:<br />- Зря радуются. Бритты молятся. Ох, чую, жарко сегодня будет.<br />- Ничего, - говорю, - попотеть при всякой болезни полезно.<br />Мне сегодня никакими бриттскими молитвами настрой не сбить. Сегодня я, наконец, успел. А значит, еще посмотрим, чья возьмет. http://k-und-k.livejournal.com/55943.html Кембрий сборник Rondo Veneziano - Pastorale Rondo Veneziano - Pastorale public 7 http://k-und-k.livejournal.com/55565.html Tue, 20 Oct 2009 20:32:38 GMT http://k-und-k.livejournal.com/55565.html Все не так плохо, как кажется.<br />Жду договор.<br />Как придет, начну работать над новым проектом - а текущие заморожу. Месяца на два-три, как получится. http://k-und-k.livejournal.com/55565.html литература public 3 http://k-und-k.livejournal.com/55480.html Mon, 19 Oct 2009 09:53:12 GMT http://k-und-k.livejournal.com/55480.html Еще один проект накрывается :( Что за полоса?<br /><br />РррррР! http://k-und-k.livejournal.com/55480.html литература public 8 http://k-und-k.livejournal.com/55257.html Sun, 18 Oct 2009 15:03:55 GMT http://k-und-k.livejournal.com/55257.html Господа Эндер, Телсерг - а что за радость приключилась с "Горстью песка"?<br />И как мне после этого продолжать "росомах"?<br />В общем, я пока пишу другое. А сам жду разъяснений. http://k-und-k.livejournal.com/55257.html МРР public 6 http://k-und-k.livejournal.com/54881.html Sat, 17 Oct 2009 13:32:17 GMT http://k-und-k.livejournal.com/54881.html <a name="cutid1"></a><br />Камера: книга, переплетенная в нежную, как бы не челевеческую, кожу, особо и не украшенная, без титула. Первая страница - титул, крупно видно:<br />ЖИЗНЬ БЕНВЕНУТО... страницу перелистывает росомашья рука.<br />Вступление - "Всякий человек - каков бы он ни был, в случае, если ему удалось совершить нечто примечательное, либо присутствовать при том, как подобное совершили другие, если он правдив и честен - обязан описать свою жизнь собственной рукой..." Мелькают страницы. Книга открывается на гравюре: вид римской улицы. Полупустой. То ли утро, то ли вечер. Сцена обретает реальность. Яркий день!<br />Но по полупустой улице топает человек. И что за человек! Яркий наряд заставит удавиться любого ландскнехта. Буфы пышней перины, сквозь разрезы видно шелковое белье. На голове берет - шире любой из улиц, потому поля подогнуты. Павлиньи перья свисают ниже запакованного в вату - но где разрезы, в обтяжку! - зада. Белье, как у солдата - красное, потому кажется, будто франт весь исполосован, и сквозь раны зияет парное мясо.<br />Но ему и самому есть чем рубить! На поясе - повыше кончиков украшающих берет павлиньих перьев - меч в три четверти роста, похожий на шило переростой. На поясе - кинжал. Вдали - люди, разбегаются. Далеки голоса:<br />- Бенвенуто идет! Спасайся, кто может!<br />А человек продолжает шествие, гордо, словно авангард испанской армии. Шагает тяжело - на плече тяжкая ноша. Мешок. Из туго замотанной горловины торчат сапоги с красными каблуками. Немногие знакомые вежливо кланяются, не только шеей, но и и спиной. В ответ - легкое колыхание полей берета.<br />Одному знакомцу-приятелю поклонов мало.<br />- Бенвенуто, как здоровье?<br />- В форме, - но уже малость запыхамшись.<br />- Что тащишь?<br />Бенвенуто вздыхает и останавливается, смахивает роскошным беретом пот со лба.<br />- Подарочек другу Буонарроти! Давно его не радовал. Что поделаешь, всех, кто дурно отозвался о его капелле, я уже убил!<br />- А этот чем провинился? И с чего живой?<br />- А это ему натурщик. Буонарроти как-то оговорился, что охотно изваял бы с этого оболтуса Ганимеда.<br />Мешок начинает активно дергаться и мычать.<br />- Бенвенуто, а парень-то, вроде, против! А родня-то у него влиятельная да драчливая...<br />- Ну так для чего нужны друзья? А друзьям рапиры?<br />- Глядишь, мстить будут.<br />- Ты назвал меня трусом! - рапира выскакивает из ножен, будто сама выпрыгнула - в руку. Ноша валится на землю, стонет сквозь кляп. Удар... Рапира бьет обидчика в лоб, застревает.<br />Бенвенуто выдирает клинок, переворачивает тело. Бормочет под нос:<br />- Леонардо прав, ударом в лоб насквозь не пробить. Придется платить ему пять цехинов... Черт, я всегда интересовался только формой черепа! А он дотошный...<br />Мешок между тем извивается, как огромный червяк, пытается отползти в сторону. Тщетно! Вот он снова на пляче - не без кряхтения, правда. Бенвенуто снова шагает - тяжелехонько, но ровно.<br />- Ну кто так отползает, - говорит мешку на плече, - перекатываться надо было! Я бы три лишних шага прошел.<br />Мешок мычит.<br />- Успокойся, - продолжает Бенвенуто, - Подумаешь, беда - статую с тебя изваяют? Да друг Буонарроти ее даже не продаст! Поставит в углу мастерской, любоваться будет. Ну, разве широкий жест какой сдуру сделает. Герцогская кровь... Вот подарит Ганимеда городу для украшения новой площади.<br />Мешок громко мычит и дергается.<br />- А это слава, поверь! - ободряет того, что в мешке, Бенвенуто, - Бессмертие!<br />Мешок колотится, как отбойный молоток. Похититель останавливается, утирает пот - на сей раз рукавом.<br />- Припадок? - спрашивает, - Это знак дара! Не будь ты аристократом, из тебя мог бы выйти художник. Но что-то мне хочется горло промочить. О! Вот и траттория! Пошли, пропустим по стаканчику винца.<br />И решительно скрывается за дверями глянувшегося заведения.<br /><br />А вот и траттория. Очень приличная - но даже степенные люди, увидев Бенвенуто, отбрасывают напыщенность, и поспешно сигают - кто в окно, кто на второй этаж, кто в погребок, а кто - в уголок за ширму. Впрочем, одна компания продолжает гулять, как ни в чем ни бывало. Росомахи! К тому же уже хорооошие... Урчат в унисон - "поют". Обнялись за плечи, качаются по-баварски. Среди компании - солидный росомах с толстой золотой цепью и маленькая, точеная девушка в золотых же гребнях. Урчат и качаются, как и все.<br />С росомахами сидит монах. Вид у него скучающий. Девчонка-росомаха его теребит, он внимания не обращает.<br />Вошедший головорез аккуратно пристраивает пленика на скамью. Садится рядом.<br />- Любезный! Кантабрийского мне и моему спутнику!<br />И вино появляется - правда, из рук девицы. Женщин Бенвенуто не убивает. Зато он их щупает пониже спины. На повизгивание довольно щурится.<br />- Ага, - говорит, - р`ррли! Жаль, двоих я не потяну, даже если второй будет легковесным.<br />Со стороны стола росомах доносится рычание. Один из пушистых - отрубленный кончик уха, два широких ножа на поясе - резко оборачивается. Рычит - на монаха.<br />- Я не буду этого переводить! - говорит тот. - Жить хочу!<br />- Будешь, - обнадеживает его Бенвенуто, - я ведь человек добросердечный, пусть и щепетильный в вопросах чести. Ты только переводишь. Никаких обид. Да и так все ясно... Ругается ублюдок!<br />Росомах рычит, насмешливо скалится. Рапира прагает в руку Бенвенуто. Выпад!<br />Но под ноги летит табуретка, росомах, расправившийся, как пружина, оказывается на спине. Кинжал рвется к горлу - и останавливается. Руку корноухого задерживает седой.<br />Росомахи рычат друг на друга. Начинают было драться - но их разводит Бенвенуто.<br />- Эй, брат-монах, переведи, что мне нравится их стиль! Хозяин, всем вина!<br />Росомахи пьют в обнимку с Бенвенуто. Все? Нет, та, что в гребнях, обнюхивает мешок. Запах ей, видимо, нравится.<br />- Уррр? - спрашивает у мешка.<br />- Мнууу! - отвечает мешок.<br />Росомаха достает изящный кинжальчик, режет веревки. Стягивает мешок. В мешке - молодой человек весьма гламурной наружности. Во рту - кляп. Руки связаны.<br />Росомашка продолжает работать ножиком. Молодой человек целует ей руку, говорит, что должен бежать, пока чудовище занято пьянкой... Но найдет прекрасную спасительницу и отблагодарит. Росомашка урчит и звенит гребнями.<br /><br />Бенвенуто - спит, навалившись на стол. Тянет руку - рука не дрожжит - за бутылкой, наливает кубок на опохмел. С мениском, но не прилив не капли. Пьет, скаживает глаза вниз: на скамье тоненько свистит дрыхнущий кверху брюхом росомах. Бенвенуто осматривается. Трактир пуст. Мешок - тоже.<br />- Да, идея промочить горло была не самой удачной, - говорит Бенвенуто, - но что поделать, я человек минуты. А парень со мной больше пить не станет. О, зато с р'ррлями познакомился!<br />Чешет росомаху пузо. Росомах, не просыпаясь, довольно урчит и сучит руками-ногами.<br />- Ладно, - говорит Бенвенуто, - Буонарроти остался без подарка. Зато, помнится, Леонардо на приеме у Папы так и не рассмотрел мохнатых человечков. Значит... Я потерял один подарок, но нашел другой! Ну, пошли!<br />Берет росомаха за шкирку. Тот не просыпается. Сцена, практически идентичная "даме с лисой" из семнадцати мгновений. Но тащить тридцать кг за шкирку...<br />- Тяжелый ты, - говорит росомаху Бенвенуто, - как бы тебя пристроить поудобней?<br />Взгляд - и камера - падают на мешок.<br />- Нет! - решительный голос Бетвенуто, -Друзей в мешки не суют. Поедешь воротником!<br /><br />Мастерская Леонардо да Винчи. Сейчас он не великий художник, а великий инженер - чертит вертолет. Входит Бенвенуто.<br />- Приветствую тебя! А у меня сюрприз!<br />Бенвенуто замолкает и протягивает на вытянутых руках - а видно, что тяжело - росомаха. Как мечи Горациям.<br />- Песьеглавец! Р`ррль! - радуется Леонардо. - Дохлый? Вскроем.<br />- Друг, - возмущается Бенвенуто. - Хороший. Но пьяный.<br />- Ууур? - росомах открывает глаз. Закрывает.<br />- Ладно. Давай его на стол!<br />Леонардо достает измеритель, кронциркуль, линейку. Начинает замерять расстояния от сустава до сустава. Потом оборачивается.<br />- Кстати, как зовут нашего приятеля?<br />- Ээээ...<br />- Даже не спросил, так? Сразу принялся хлестать винище?<br />- Нууу...<br />- Сколько тебе говорить - будешь пить, руки начнут дрожжать. И как жить тогда будешь? Ни работать, ни убить кого. Таак. С локтевым суставом ясно. Теперь...<br />Росомах зевает во всю глотку. Леонардо заглядывает ему в пасть.<br />- Зубы хищные... Не закрывай, дай посчитать!<br />Бенвенуто тоже зевает.<br />- Простите, друзья, я пойду. Бессонная ночь, знаете ли...<br />Леонардо не замечает его ухода. Росомах тоже. Один занят. Другой спит. Или... не спит. Ресницы подрагивают. Под ними - острый, бодрствующий, трезвый глаз.<br /><br />Росомашье посольство. Посол - седой с цепью - лежит на столе. Свешивается вниз - перед столом сидит недавний "пьяный". И докладывает - урчит. Идет перевод.<br />- Таким образом, я свел знакомство с людьми искусства. Поскольку Его Святейшества им благоволит, это неплохо. Только голова болит. С Бенвенуто особо не пропустишь.<br />- Ты, главное, не спейся, - говорит посол. - Ох, до чего неудобная мебель. Спину уже сводит - голову вниз свешивать. Что еще?<br />- Чисто отрицательной стороной разработки синьора Бенвенуто стали ссоры с рядом влиятельных семейств, прежде всего - Орсини. Вообще, должен отметить, что уровень агрессивности здешних великанов черезвычайно высок. Я связываю это с отсутствием такого полезного обычая, как кровная месть. Нас очень выручает! Итак, за истекшую неделю синьор Бенвенуто...<br />Под рассказ мелькают картины, похожие на иллюстрации к трактату о фехтовании:<br />Мандритто в корпус... Риверсо в голову...<br />- ... потом некто, кого Бенвенуто назвал "мессир Джованни", племянник кардинала Орсини, вломился в лавку Бенвенуто, а мастер как раз объяснял мне новоизобретенный процесс смешивания порохов...<br />Сцена: Стол, на нем ступка, пестик, бумага, пули. Рядом готовые бумажные заряды. Бенвенуто, щурясь, разбирает подписи.<br />- А, вот эту смесь посмотри... - заряжает пистолет.<br />Росомах берет пистолет, жмет на спуск. Чурбан-мишень улетает. Росомах подходит к мишени, скидывает ручную обувку, пальцем меряет глубину отверстия. Дует на обожженый палец.<br />- Ну?<br />- Невероятно!<br />- А ты вот это попробуй! - протягивает перезаряженный пистолет.<br />- Я тебя и так отвлек...<br />- Не страшно, в лавке ученица осталась.<br />Громкий женский вопль.<br />Корноухий росомах и Бенвенуто сваливаются вниз по леснице - и видят, как пара молодцов хозяйничает в лавке. Причем не камеи с витрины выгребают, а маленькую чернявую девчонку из-за стойки.<br />- Кардинал Орсини вернет вам эту прихожанку! - возглашает один. - Только исповедует... Ха-ха!<br />Бенвенуто стреляет, обнажает меч... точней, ужасную рапиру с асимметричными выступами вдоль лезвия. Уцелевший налетчик пялится на тело товарища. Орет - "мессир Джованни, нас убивают!" - и лезет в драку.<br />Начинается побоище: Бенвенуто с ювелирной точностью повергает противников: укол в колено, укол в локоть, укол в корпус... Сквозь доспехи. Росомах скачет по столам, стенам и потолку и бьет в прозоры доспеха и "под килт". Девица освободилась, и довольно ловко орудует молотком.<br />Вламывается сам мессер Джованни - одет ярко, но гладко, вместо штанов - валик. Размахивает мечом и дагой. Бенвенуто делает встречный выпад - и меч Джованни пронзает буф на руке противника, не достав до мяса, рапира ювелира с хрустом ломается, упершись в миланский панцырь. Только камзол и порвала.<br />Росомах подкрадывается сзади, удар кинжалом в зад, в самый валик... Дзынь! Тоже железо. Сам получает оголовьем даги и улетает на верхушку шкафа.<br />- Орсини! - орет Джованни, тесня оставшегося с одним кинжалом Бенвенуто, - Орсини! Умри, грязный червь!<br />От пущенного девчонкой молотка уворачивается.<br />И та прибегает к глотке:<br />- Колонна! Наших бьют! Колонна!<br />Картина: улица, по ней бегут вооруженные люди. Рапиры, мечи, доспехи. А вот уже и алебарды, копья. Мушкеты. Генерал на коне размахивает жезлом. Знамена с гербами Орсини и Колонна над баррикадами. Барабан. Ровный строй наемников в папских цветах. Ядро - в строю дыра.<br />Пушка, у пушки Бенвенуто, разводит руками:<br />- Ну, промазал... Хотел взять выше...<br />Выше - балкончик, на котором суетится человек в красном одеянии кардинала.<br />Корноухий росомах ручкается с генералом на белом коне.<br />- Ршуррра Орхрураирр'р!<br />- Очень приятно. А я Франческо Колонна. Не желаете собрать для меня роту-другую ваших? Мне нравится ваш стиль!<br />По улицам - жандармы, сверкание доспехов, перебитая прислуга пушки.<br />- Орсини!<br />Буонарроти распоряжается постройкой баррикады. Корноухий принимает работу и занимает позицию.<br />Выстрелы аркебуз из окон.<br />- Колонна!<br />Один из жандармов откидывает забрало. Ганимед! Выдирает из ольстреди пистоль, направляет на баррикаду, где под флагом с гербом Колонна распоряжается корноухий...<br />- Нет. Твоя смерть огорчит ее.<br />Выстрел - и падает человек рядом с корноухим. Росомах скатывается за баррикаду. Стучат выстрелы. Кричат лошади. Один из всадников падает. Ганимед соскачив с коня, склоняется над ним.<br />- Брат... Я отомщу... Всем спешиться. На приступ! Орсини!<br /><br />За баррикадой молодой солдат-испанец - пятно желтой кожаной куртки, сбитый на затылок шлем-морион - отрывается от Памины, которую целует взасос. Девушка тихонько тащит у кавалера из-за обшлага плток.<br />- Выживу - женюсь! - кричит, обнажает меч, - Колонна!<br />- Как тебя зовут? - вслед. Ответа нет. Зато в руке Памины остается платок. Тонкий. Кружевной. Дорогущий!<br /><br />Барабан. Папские швейцарцы выходят на улицы. Голос глашатая:<br />- Священный мир! Не подчинившиеся да будут лишены спасения, отлучены, прокляты!<br />Тишина. Пустые улицы, ветер играет мусором битвы - деревянные обломки, обрывки окровавленной ткани, каменная крошка, пыль. Остальное горожане подобрали. Телега с телами. Яма - сваливают тела, поверх - негашеную известь.<br />Собор. Под пристальным взглядом самого Папы кардинал Орсини целует генерала Колонна. Шепоток:<br />- Почему они молчат?<br />- Если заговорят, заговорят и пушки!<br />Папа:<br />- В честь примирения я назаначаю через месяц большой праздник. И чтобы все были! И чтобы все веселились! Иначе...<br /><br />- ... Несмотря на объявленный Папой мир, нам с Бенвенуто Орсини житья не дают. Слуг я не считаю. Но нам пришлось встречать и сильных бойцов.<br />Гравюры:<br />Фехтовальщик, одетый как Бенвенуто, делает проход под клинком с ударом кинжалом по корпусу.<br />Росомах, в полупрыжке, бьет широким кинжалом в пах. Шпагу противника отводит задней лапой. Лицо противника распялено в крике.<br />Снова - бьет Бенвенуто, удар в глазницу, на кончике шпаги вынесенная из черепа затылочная кость противника.<br />Снова - бьет росомах, удар ножом по поджилкам.<br />- ... все эти художества нам легко сходят с рук: Его Святейшество не в состоянии сердиться, когда рассматривает новые творения маэстро. А потому вместо казни грозит пальчиком. С меня же и вовсе взятки гладки. Я исключительно защищаюсь...<br />Входит росомашка, звенит гребнями. Посол лихим прыжком смахивает со стола - на пол.<br />- Атия, дитя мое, - говорит, - я получил приглашение на завтра. Будет цвет Рима, и будут танцы. Тебя наверняка пригласят. Ты придумала, как танцевать с великаном?<br />- Да, папа. Но мне очень помог Антонио.<br />- Твой учитель? Отлично! Покажете?<br />- Конечно! Пошли. Ой, Сулла, ты танцуешь?<br />Корноухий:<br />- Вот еще! Потрусь среди финансистов. Клану не повредит кредит.<br />Атия:<br />- Но хоть посмотришь?<br />Сулла:<br />- Делать мне нечего!<br />Уходит. Атия фыркает, хватает отца под локоток и тащит к танцевальной зале.<br />- Иногда мне кажется, что великаны могут быть симпатичней многих наших... По крайней мере тот, которого я развязала! Просто душка. Цветы присылает каждый день, и знаешь, папа - он научился подбирать их по запаху. Уж он-то меня завтра точно пригласит!<br />В зале - танцмейстер, кланяется послу, приглашает даму. Музыка - желательно, Прокофьев :) Или хоть что-то напоминающее. Первые па... И вот, вместо пустого, и, чего там, бедного зала - полный. Стены обиты атласом, воздух дрожжит над свечами, и вместо танцмейстера - глооомурный вьюнош в алом и золоте. Танцует с росомашкой.<br />В стороне - богато одетый господин с лысинкой и брюшком, в руке бокал с золотым вином, жалуется кардиналу Орсини:<br />- Ну и что мне прикажете делать, кузен? Я так надеялся, что сын возьмется за ум, и присмотрит девушку... Он что, позлить меня желает? Все танцы с этой... чернобуркой. Один из зверей убил его брата, а ему наплевать...<br />- А вы предложите сыну на мохнатой жениться, - фыркает кардинал, - то-то начнет за обычными девушками ухлестывать! Да серьезно!<br />- Спасибо за совет. Испробуем.<br />Улыбаются, лукаво. Чокаются. Звон бокалов, бокалы расходятся - перед зрителем комната, в которой господин с брюшком беседует с "Ганимедом".<br />- Сын мой, я гляжу, ты насмотрел себе невесту... Она из сторонников Колонна - будь они прокляты вовек! - но я так рад, что ты взялся за ум, что готов вас благословить...<br />Хитро щурится. Но слышит:<br />- Господи, папа, я и не ждал, что ты одобришь! Кстати, я узнал - она добрая католичка. Папа?<br />Папа - не римский - сидит на полу и за сердце держится.<br /><br />- Что?! - посол не держится за сердце. Он держится за голову. Всеми четырьмя лапами! А потому, понятно, лежит на спине, да на заваленном бумагами столе. И как не свалится?<br />- Именно, - докладывает Сулла, - каков анекдот, а? Нет, я всех уйму с италийским великанами! Записать и издать, получу славу первого враля обеих континентов!<br />- Угу... Как хорошо, что ты прибил брата этого извращенца! Как плохо, что не его самого. Нет, прав Франческо: меньше Орсини, больше воздуха. О, Атия! Привет тебе. Новость пришла. Твой кавалер тебя сватает.<br />- Кккакой кавалер?<br />- Да тот, с которым ты паваны и аллеманды крутила! Говорил - меняй партнеров... Ладно, отказывать не больно: все равно враги, ничего не изменится.<br />- А зачем отказывать?<br />И глазами - хлоп=хлоп.<br />- Шутишь?<br />- Нет.<br />Смотрит ясно-ясно. Повторяет:<br />- Не шучу.<br />Перевод отключается. Трио росомашьих звуков, в оперно-трагическом стиле.<br />- Уууууу! - посол, бас.<br />- Ррршур! - Сулла, баритон.<br />- Ауууии? - дочь посла, сопрано.<br />Перевод включается.<br />Посол:<br />- Под замОк! В башню!<br />- Тут нет башни, - Сулла, - чердак?<br />- За что?! Он хороший! Он даже гибель брата простить нам готов! Он меня любит! - Атия.<br />Перевод отключается. Под патетические уууу! и рррр! отец и жених скручивают кусающуюся-царапающуюся Атию и влекут в узилище.<br /><br />Седоусый испанец - круглый воротник, штаны на вате, кираса - выговаривает отпрыску.<br />- Еще раз замечу с простолюдинкой - посажу под арест. Ясно?<br /><br />За окном ночь. Два росомаха сидят - по собачьи - в человеческих креслах за низким столиком. Оба тяпнуты. Оба перевязаны. И - тяпают. Водку-с.<br />- Еще аквавиты? - посол, - Эх, Сулла, не ждал я, что придется играть классическую роль злого отца.<br />- Благодарствую, - Сулла, - я тоже не ждал, что стану препятствием на пути любящих сердец. Но... придется думать политически. Эта беда не только наша!<br />Заговорщически перемигиваются.<br />- Угу. Нет, как же я теперь люблю испанцев! Вот этого попробуй. Сыр с севера, коровий... Кланы требуют рекомендаций, какой скот лучше ввозить, коров или овец? А мы чем занимаемся?<br />Молодой жует.<br />- Лучше и тех, и тех. Сбалансированное хозяйство надежней. Ух, да мы уже о службе говорим! Значит, пора спать! А по Атии... Утром, натрезве, додумаем. http://k-und-k.livejournal.com/54881.html МРР public 2 http://k-und-k.livejournal.com/54737.html Fri, 16 Oct 2009 20:43:42 GMT http://k-und-k.livejournal.com/54737.html Апостол росомах<br /><a name="cutid1"></a><br />Рука в красной мантии ловко ведет пером по бумаге. Латинские строки преврящаются в русские. Диктор: "...имя псоглавцев они не любят, собак на их землях не водится, да и дьявола они обычно представляют в качестве собаки. Кстати, бумага у них своя, очень крепкая... - камера отъезжает, видим кардинала, светлячок масляной лампы под очень низким потолком. Все в помещении скорей широкое, чем высокое, все угловатое, почти шипастое. Кругом дубовые панели и кожа. Маленький столик водружен кардиналом на колени, - поскольку писать им приходся где придется, чаще всего - на спинах друг-друга. При этом удивляет количество грамотеев. Именно это придает моей миссии столь странный и удивительный характер. Началось все, разумеется, с прибытия на Эспаньолу - псоглавцы называют остров иначе, но нашим языком это будет звучать точно так же, как и прочие местные названия, а именно: "Ррррр!" После установления торговли... - лорд и Колумб пожимают руки, с каравеллы выгружают кипы товаров, - дело дошло и до заботы о душах.<br /> Первое, что нам потребовалось - это братья по вере, которые могли бы стать нашими голосами. Знакомый вам Сулла очень нам в этом помог, познакомив с цветом молодежи своего клана: рыцарями-поэтами и девами их сердец, - собрание росомах, Сулла делает жест. Кардинал, крепко пригнувшись, входит в зал. Садится. Начинает говорить. Рядом сидит и урчит Децима, - но совершенно неоценимую помощь оказала его супруга - своим точным переводом "Золотой легенды"... Росомахи очень поэтичны. Рассказы о подвигах и чудесах захватили многих из них до глубины души. Настолько, что многие пожелали нести слово Господне дальше.<br /> И взялись за дело так, как я не смел и ожидать...<br /><br /> Картина: черная росомашка с белой маской на глазах, в простеньких керамических гребешках, вбегает, с порога начинает урчать, хлопается на брюхо - и так на брюхе подъездает к ногам кардинала. Субтитры:<br /> - Мне многое надо, Красный! Ленточек розовых - сотни три, бубенчиков - пять сотен... А веночков мы сами наплетем!<br /> Кардинал только пером по бумаге стучит. Точки. Перевод: "все будет"!<br /> Картина - та же росомашка в венке и с дудочкой крутится-танцует по полю. Не чистому - вдали видны крыши домиков, гонят стадо свиней... Понемногу вокруг собирается толпа - пара взрослых росомах, но в основном детвора. Босые, с простыми деревянными гребнями. Тут она присаживается на землю. Урчит. Субтитры:<br /> - А теперь я вам кое-чего рассажу! Сказку, да всамделишную. Пусть было это далеко-далеко, да туда Сулла Онтарский сплавал и вернулся. И Красного Великана с собой привез, слышали? Ну так вот...<br /> Слова кардинала:<br /> - Ну и кто мог подумать, что, как разойдутся, всякий детеныш будет знать "Отче наш", "Верую" и "Богородицу"?<br /> А у росомашки уже в руках крест. Она его целует. Урчит. Мелюзга тоже лезет целовать крест - и получает веночки с красивой розовыми ленточками! Голос кардинала:<br /> - Ну, это для девочек. Мальчикам подавай рассказы про битвы. Этого у нее тоже в запасе: поверженные драконы, верные легионы царя Константина, кресты над Святой Землей. А взрослым... Особенно тем, кому не слишком повезло...<br /><br /> Рыцарь с крестом на пике (рогатина получается) въезжает в город. Его встречают торжественно. Но он прислоняет пику к стене и спрашивает (урчания) - где здесь больница. Ему следует отбыть обет.<br /> Этот же рыцарь - держит больного во время операции. Потом - подносит питье. Потом - разговаривает, утешает. Отворачивается к следующему страждущему. Первый, подвывая, зовет: "Не уходи".<br /> - Я вернусь. Скоро. А пока, чтобы ты не был один... - снимает с шеи медальон, вкладывает в руку, - Он-то всегда со мной - так пусть и с тобой будет...<br /> Картина - прихрамывающий росомах покидает больницу. Машет рукой. На шее - медальон. Медальон, крупно - росомаха с копьем бьет в змея в глотку копьем. Голос кардинала:<br /> - Тут воин и мученик Христофор оказался более, чем к месту! Да, бывало, его изображали и так... Почти как Георгия. Да...<br /><br /> Голос кардинала:<br /> - Слово неслось по землям росомах. И больше всего проповеди помогало то, что я считал проблемой, поскольку не желал зависеть от ненадежных поставок морем.<br /> Картина: вспаханное поле. Человек в рясе бросает в землю семена. Росомахи смотрят. Человек в рясе косит хлеб. Росомахи смотрят. Человек печет хлеб. Хлеб раздают росомахам при причастии. Картина - росомахи пашут. Голос кардинала:<br /> - Во многих краях, где для излюбленного росомахами картофеля слишком жарко, пшеница подняла из запустения огромные земли...<br /> Картина: дикая прерия. Дата: 1480. Картина: пшеничное поле. Дата: 1520. Голос кардинала:<br /> - Благодаря Святым дарам в землях росомах забыли, что такое голод...<br /> Картина - обед у росомашьего семейства, хлеб крестят и ломают. И уплетают.<br /> - ... умерили пьянство, заменив вином Калифорнии и Перу ужасные картофельные браги...<br /> Картина: утратившие разумный облик росомахи лакают из мисок мутную жижу. Потом дерутся, доходит до зубов. Дата: 1480. Картина: за низенькими столиками росомахи поднимают широкие чаши. Служанка подливает вино из сосуда с длинным носиком, чтоб не обеспокоить пирующих. На кружках - лики святых. Дата: 1520.<br /><br /> - За все эти дары пушистый народ благодарит Господа и невесту его, святую Церковь. И готов принять их руку... - пауза, - Увы, мученики появились и на этой земле. По счастью - мало.<br /> Картина: кардинал вручает росомаху в кольчуге ларец с золотыми.<br /> - Это средства на новую школу.<br /> Сцена - дорога. Классический пейзаж вестерна - рыжая, изломанная прерия. И совершенно средневековый замок. Голос кардинала:<br /> - Городов у них нет. И дорог. Нам, "великанам"-домоседам, сложно понять шустрый народ, для которого отойти на работу на пару сотен верст дело привычное и охотное. Зато все важное и ценное для росомах располагается под доброй защитой. В логове клана... Увы, слишком часто логово это становится зщитой для разбойников. Как в случае с кланом Цинн Канзасских.<br /> Падает перекидной мост. По нему летят пони, на тех распластаны всадники в броне... Мчатся целеустремленно. Природа - вестерн, музыка - тоже. Цветные бунчуки на копьях, щиты с кондором...<br /> А вот и жертвы набега - знакомый нам росомах. С парой оруженосцев и парой вьючных пони. Погоня. До моста - а тот разрушен. Беглецов окружают. Главарь напавших рычит.<br /> - Отдай золото. Ты нам не нужен. Кровь нам не нужна.<br /> - Я поклялся доставить средства для новой христианской школы клану Помпеев...<br /> - А, учение распятого божка... Оно же учит не убивать.<br /> - Верно, - голос рыцаря почти срывается на вой, - Верно! Уйдите по добру, и останетесь живы!<br /> Рыцарь-разбойник скалится. Начинается бой - удары привязанными к шее пони копьями. Потом - секиры. Бойцы валятся из седел. Встает только разбойник. Переворачивает тело убитого рыцаря. На заднем плане - вяжут оруженосцев, роются в седельных сумах и вьюках.<br /> - Я многих убил, - урчит разбойник, - и лакал кровь первой жертвы... Но теперь мне не по себе. Словно знобит...<br /> Голос кардинала:<br /> - Ему впервые стало страшно. Но настоящий страх дотянется до врагов Христа и порядка позже. И тут я должен снова упомянуть Суллу. Это начал он.<br /> Парадный зал. Десяток рыцарей полукругом. Посреди - черный, как смоль, Сулла. Перед ним подставка с книгой. Рука Суллы взлетает вверх. За ней следуют руки остальных рыцарей. Сулла громко урчит. На этот раз титры дублируют голосом.<br /> - Во имя Господне, клянусь подчиняться командиру, какого поставит надо мной капитул, и равно относиться к товарищам своим, как к братьям, из какого клана они бы ни происходили...<br /> За ним повторяют - хором.<br /> Двор. Хрустящий снег. За спинами десятка - сотни. Над рядами сидящих росомах - штандарты в виде крестов. Воздетые к небесам руки. Хор уже могуч:<br /> - ...клянусь защищать Святую Веру, и всякого, кто верует во Христа Спасителя, и родню их, и друзей, и всякое достояние их от темного язычника и заблюдшего грешника...<br /> Заснеженные холмы. Скользящие пони упряжек, взлетающие к небу дымки надсадного дыхания. Росомахи тянут пушку. Один из роомахов шевелит губами:<br /> - ...стойко переносить лишения, быть верным и честным...<br /> Быстрая лента из росомашьей пехоты летит мимо полей, видно домик, стадо свиней. Один из солдат останавливается. Слипшаяся жерсть, подведенное брюхо, поджатый хвост. Голодные глаза.<br /> - ...не причиню вреда добрым людям, не делающим зла ближнему, ни скоту их, ни иному достоянию...<br /> Солдат поворачивается к колонне и занимает в ней место. Чуть позже - он же, ворча, заглядывает в котелок с варевом явно растительного свойства. Ворчание:<br /> - Опять фасоль. И к чему нам пушки?<br /> Разбойничий замок под серым небом среди заснеженной долине. Снежинки не тают на бронзе пушечных стволов. Тяжелая батарея. Сулла откладывает котелок с тем же варевом, что и у солдата, оборачивается навстречу соскочившему с пони гонцу.<br /> - Сдались?<br /> - Нет, магистр.<br /> - Тогда снесите их в пекло!<br /> И пушки говорят - одна за другой изрыгают огонь, тяжело отскакивают. На месте замка - пыль. Пыль оседает. Только щебень...<br /> Сулла оборачивается. За ним - войско, насколько хватает глаз. Сулла урчит. Войско припадает к земле. Запоздалый перевод голосом и титрами:<br /> - ... и всегда буду помнить, что во всякой победе есть доля моего труда - и доля воли Господней, и доля Господня больше. И я не забуду о благодарности."<br /> Войско припадает к земле. Рычит. Торжественно. Угрожающе. Как вулкан перед извержением. Камера поднимается - но везде квадраты войск, пушки, обозы, снова войска, стоящие, идущие...<br /> Голос кардинала:<br /> - Они приняли это как дар Господа - хлеб и вино, ангнцев с тонким руном - которое они все больше продают антверпенским купцам и сладким мясом, кошек, что ловят мышей - до того сторожам при амбарах приходилось ловить мышей и крыс самим... Они развели сахар на островах. Они совершили немало иных славных деяний, и, когда обращение земли росомах завершилось, проповедники двинулись дальше. Это имело странные последствия.<br /><br /> Картина: небольшой корабль, свинцовая вода, кромка льда. Росомахи выпрыгивают на берег. С берега за ними следят люди - в меховых шапках, малицах...<br /><br /> Картина: охотник-норвежец над дохлой росомахой. Обычной, низколобой, с когтями и шерстью на кистях. Голос кардинала:<br /> - Болезни, вызывающие у разумных росомах разве чих, оказались смертельны для дикого зверя. Но легенды о дикой росомахе остались. Многим людям тяжело, если не невозможно, признать лютого зверя, символизирующего жадность и обжорство, равным себе...<br /> Снова комната - но потолок повыше, и мебель человеческая, но кардинал - шапочка сдвинута с залысин на затылок, по бокам седина - держит письменный столик на коленях. Пишет и говорит:<br /> - А Европе, боюсь, скоро придется с ними познакомиться. Боюсь, Ваше Святейшество, что ожидаемый Собор не разрешит противоречий, разрывающих последние года христианский мир, и они разразятся новым расколом. Молю Господа, чтобы это были пустые страхи, и пастве моей не довелось умирать за веру вдали от дома. Потому что, если ересь поднимет голову, они не усидят у себя дома, а явятся под наш старый, хрупкий кров, и примутся помогать с умением ученика, ловкостью подростка и силой молотобойца... http://k-und-k.livejournal.com/54737.html МРР public 13 http://k-und-k.livejournal.com/54300.html Wed, 14 Oct 2009 17:09:36 GMT http://k-und-k.livejournal.com/54300.html Читаю мемуары Челлини на английском языке.<br />Ну вот такие под руку попались. Перевод, кстати, лучше, чем в русских изданиях, что мне видеть приходилось. http://k-und-k.livejournal.com/54300.html МРР Sabaton - 401 Sabaton - 401 public 3 http://k-und-k.livejournal.com/54218.html Wed, 14 Oct 2009 16:38:20 GMT http://k-und-k.livejournal.com/54218.html <a name="cutid1"></a><br />Каравелла в море. Вблизи берег.<br /> Внутри. Клетка. Около клетки - священник и солдат-часовой.<br /> Священник говорит:<br /> - Мы вошли в Кадисскую бухту. Пара дней пути - и Севилья!<br /> Децима урчит. Титры:<br /> - Я, босиком? Нет! Лучше умереть...<br /> Священник деланно хлопает себя по лбу.<br /> - Да, конечно, забыл. Обувь вам вернут. И ту, что на руки - тоже. Вот гребни... - разводит руками. - Честный трофей.<br /> Децима насмешливо фыркает.<br /> Священник поворачивается к Сулле:<br /> - А вы пойдете босиком?<br /> Сулла кивает. Урчит. Титры:<br /> - Лучше хоть нож мне верни.<br /> - Оружие? Нет.<br /> Сулла урчит. Титры:<br /> - Без ножа - без чести. Могу нарушить слово. Могу кому-нибудь в горло впиться. С оружием - буду верен. Дам слово никого не убивать... без разрешения.<br /> - Вот как? Я поговорю с адмиралом. О том, что оскорбленный без оружия куда опасней, чем благодарный при клинке... <p> Ночь. Каравелла тихо поднимается по Гвадалквивиру.<br /> Росомахи спят. Часвой тоже спит. Децима тоненько посапывает, дергает руками-ногами. Сулла лежит трупом. Открывает хитрый глаз. Оглядывается. Дециму - лапой под бочок. На ухо (урчание, субтитры):<br /> - Тихо. Надо поговорить. Серьезно.<br /> Децима урчит:<br /> - Ну?<br /> Сулла еще раз оглядывается.<br /> - Вроде не слушают... Некоторые нас уже понимают... Вот что: нам надо креститься. Тут священник оговорился, что принявших христианство пленников принято отпускать на свободу.<br /> - Но я даже тольком не поняла, о чем говорит этот жрец.<br /> - Я понимаю. Ничего там плохого нет, поверь. Главное - свобода! Будет свобода - и домой вернуться исхитримся.<br /> - Но я в это не верю.<br /> Сулла фыркает.<br /> - Придется соврать. Неужели ты не хочешь вернуться домой?<br /> - Хочу. Но я никогда не лгала в серьезных вещах.<br /> - Но ты сделаешь это? Ради меня? Ради свободы?<br /> Децима... думает. Пауза. Неохотное ворчание.<br /> - Ради тебя - да.<br /> Сулла издает радостный вопль и начинает прыгать по клетке. Часовой просыпается.<br /> - Ты чего взбесился?<br /> - Мы с Децимой решили креститься!<br /> - А, ну и молодцы. Но что орать-то так? До утра подождать не могли?<br /> И часовой приваливается к покатой обшивке трюма поудобней.</p> <p> Севилья. Экспедиция Колумба напоминает цирк. По улице слона водили... Ну, не слона, но попугаев, например, наловили больше полусотни. Толпа пальцами тычет. В Суллу с Децимой, конечно. Страсти подогреты тем, что у Суллы на боку нож, у Децимы в шерсти гребень из адмиральской доли. И стучит по мостовой она ботинками на ногах и подладонными подошвами на руках, что та кобылица. А по толпе летит:<br /> - Попугаи, песиглавцы... Ну и заплыли! И вправду, до самого Китая!<br /> Шествие идет к Собору. Там, перед распятием, адмирал и экипаж молятся. Сулла тоже сунулся - не пустили. Адмирал на коленях. К нему склоняются:<br /> - Королева и король ожидают.</p> <p> Зал. Два трона, равновеликих. Герои входят. И Колумбу, склонившемуся в поклоне, велят надеть шляпу и подают табурет. Высшей почести в Кастилии нет.<br /> Остальной экипаж не забыт милостями. Но вот взгляд доходит до прихваченных экспедицией аборигенов. Священник, торопливо шепчет Сулле:<br /> - Поклонитесь. Как-нибудь.<br /> Сулла коротко урчит.<br /> - Нет.<br /> Один из королевских гвардейцев решает исправить упущение и прижать псоглавца к земле древком копья. Сулла уворачивается. Через некоторое время вся стража занята - но ничего не выходит.<br /> Король Фердинанд между тем водружает подбородок на кулак. С интересом наблюдает возню. Потом говорит:<br /> - А почему ножом не дерется?<br /> - Слово дал, мой король! - торопится объяснить Колумб.<br /> - Слово, говоришь... Что ж. Тут Кастилия, так что ломать передо мной шапку - вопрос вежливости. Будем считать, что этот мохнатый всего лишь заносчив... Эй, всем прекратить!<br /> Чехарда с древками и уходами перекатом прекращается. А король продолжает:<br /> - Слышишь, комок шерсти? Но если ты не окажешь должной почести моей жене, королеве земли сей...<br /> Сулла урчит и ложится на брюхо, подвернув голову - чтобы обратить к Изебелле католической уязвимую шею.<br /> - Для воина достойно склониться перед красотой так низко, как только возможно, - переводит священник.<br /> - Сатанински горд и ангельски любезен с дамой, - подводит итог Фердинанд, - настоящий кастилец!<br /> - Тебе повезло, девочка, - говорит Изабелла Дециме, - тебе попался истинный рыцарь. Но почему он не склоняется перед величием?<br /> Священник, торопливо:<br /> - У них нет королей, великая королева.<br /> - Вот как? Но как же они тогда правят?<br /> - Я не вполне понял. Но, кажется, примерно так же, как римляне до Цезаря.<br /> - Но римляне были язычниками...<br /> - Увы, великая королева, народ псоглавцев тоже не знает света истинной веры. Но мне удалось убедить две души, что находятся перед вами, принять свет.<br /> Священник из свиты королей - коричнево-белая ряса доминиканца:<br /> - Крестить... этих?! Они животные!<br /> Священник в белом - бенедиктинец:<br /> - Я вижу яркую душу в негодном вместилище. Я готов крестить этих двоих...<br /> Коричнево-белый:<br /> - Вы впадаете в ересь, отнеся к роду человеческому животное!<br /> Белый:<br /> - Что есть человек?<br /> Начинается теологический диспут.<br /> - Молчать.<br /> Голос Изабеллы Католической негромок, но священники захлапывают рты на полуслове.<br /> - Это, - говорит королева, - будет решать Рим. Куда и отправятся эти благочестивые псоглавцы... Немедленно.<br /> Сулла и Децимой переглядываются. Децима тихо и жалобно подвывает. Сулла прижимает ее к себе. И слышит урчание:<br /> - Опять море... Опять качка...</p> Ватикан, Площадь Св.Петра, ходят люди, шум, гам, средневековая толчея. Много красных мантий: кардиналы спешат на заседание конклава, дело-то важное. Рядом служки. Обрывки разговоров. Один кардинал резко отчитывает служку за то, что тот назвал &quot;бестий&quot; людьми. Тот отстает, беседует с другим служкой.<br /> <p> Сулла и Децима в небольшой комнате. Сидят на стульях. Усталый переводчик в рясе. Сулла урчит переводчику (субтитры):<br /> - И - извольте переводить точно. Помните - я все понимаю. От вас мне нужно только горло.<br /> Кардиналы заходят - по очереди. Видно, что в разное время дня и не одного дня. Разные одежды, лица: аскеты и заплывшие жиром, вдохновенные и суровые, брезгливые и восторженные.<br /> - Докажите мне, что вы не демон и не животное, - предлагает один.<br /> - Докажите мне сами, что вы не демон и не животное, - урчит Сулла, - и я использую ваш метод!<br /> Следующее явление.<br /> - Волк, - через губу. Кардинал уходит. Но получает в спину:<br /> - Обезьяна! - от Децимы. Сулла морщится и досадливо лупит лапой по обивке стула, на котором сидит.<br /> - Точно, - напоминает переводчик.<br /> Сулла решительно кивает. Этот жест и переводить не надо.</p> <p> А вот лицо умильное. Рука поднимается погладить Дециму... А вот она уже прикрывает ударенную шеку. Вот и разница в росте!<br /> - Моя... невеста не животное, - сообщает Сулла, - извольте принести извинения.<br /> А Децима уже на месте подпрыгивает от радости.<br /> Кардинал пожимает плечами.<br /> - Дама тоже, кажется, только что об этом узнала.<br /> - Какая разница? - Сулла уже рычит. Всерьез, обнажив клыки.<br /> - Это дает мне право надеяться, что вы примете извинения. Я был бестактен, простите меня. И вот моя рука.<br /> Рука в алой мантии снова протягивается - на этот раз к Сулле - но насколько же по-иному!<br /> - Руку подают только человеку, - Сулла.<br /> - Да. Вы принимаете ее?<br /> Сулла поднимает свою руку - пять длинных белых пальцев рядком, без большого. Рукопожатие. Очень осторожное.<br /> - Теперь вы мой... союзник, - говорил кардинал, - Мой и моей партии. Итак, что я скажу по вашему делу... Полной победы мы не добьемся. Не в это столение.<br /> Сулла свешивает голову на бок. Децима фыркает.<br /> - Рим вечен, а вечность нетороплива, - поясняет кардинал, - Но, думаю, достичь частного успеха будет вовсе нетрудно... Давайте обсудим, как вам для этого следует себя вести. И что говорить.</p> <p> Кардинал ушел. Пружина, распиравшая Дециму, выпрямилась. Она снова на брюхе у Суллы. Урчит. Играют ладонями, как в ладушки.<br /> - Скажи это еще раз!<br /> - Невеста, - шлепок ладони о ладонь. Нежное пожатие.<br /> - А почему? - ладони только разнялись, а Децима снова подставляет лапку.<br /> - Потому, что я хотел защитить твою честь, - и хлоп в пустоту! Отвела ладошку!<br /> - Не надо, сама с зубами!<br /> - Потому, что мы тут одни. И твой папаша меня разорвет, если я на тебе не женюсь. Пусть до гона еще три месяца... - снова пусто.<br /> - Ты что, трус? Не верю!<br /> - Потому, что ты самая красивая. Из всех росомах, что есть - не только тут, в Риме. Я вообще люблю блондинок, - касание мизинцев.<br /> - Уже лучше. Но не то.<br /> - Потому, что ты меня пыталась спасти, - почти. Но раньше, чем Сулле удалось сжать ее ладонь в своей - повернула лапку ребром и сбросила.<br /> - Еще!<br /> - А что еще? Я просто тебя люблю. А причины, почему так получилось...<br /> И руки встречаются. Наконец!<br /> - Не важны.<br /> Децима лижет жениха в нос. А что еще? До гона целых три месяца...</p> Конклав. Долгий спор кардиналов, его с заметным интересом слушает Папа. Сам не встревает. Спор в основном разгорается вокруг теологических тонкостей - может ли являться явный разум признаком Деяния Господня. Фигура папы &mdash; белое парадное одеяние, медленно поднимается. Старческий голос &laquo;Решать сие будет Вселенский собор. До тех пор, во избежание ошибки и утери душ, подлежащих спасению, считать творения сии людьми. А обращением малых сих займется...&raquo; Взгляд упирается в кардинала, что пожимал руку Сулле. Тот улыбается. Еще неизвестно, как все повернется. Но, скорей всего - он только что стал апостолом!<br /> <p> Этот же кардинал. Маленькая часовня, каких немало в Риме.<br /> - Я бы и в Святом Павле вам свадьбу устроил, - говорит, - Первое венчание вашего народа. Но... политика. Да, жених, можете поцеловать невесту. Я сказал поцеловать, а не ухо откусывать!<br /> А жених и невеста его почти не слушают. На шеях у обоих католические крестики. У Децимы прибавилось гребней.</p> <p> Колумб на руинах сгоревшего форта. Печальный, но целеустремленный. Над могилами павших - ряд крестов. Рядом - лорд, взявший укрепление. Рядом - Децима. Колумб говорит, она синхронно урчит.<br /> - Я привез ваших людей. И хотел бы забрать моих... кто выжил.<br /> Лорд (субтитры):<br /> - Разумеется. Впрочем, с печальными недоразумениями покончено, полагаю. Нас весьма интересует работа толедских мастеров. Порох. Льняные полотна для парусов. Пшеница. Да проще сказать, что нас НЕ интересует. Насколько я понимаю, вам нужно все больше серебро? И, разумеется, мы разрешим другу моих детей рассказывать о его вере...<br /> Крупно - довольное лицо Колумба. Возможно, он даже руки потирает. За спиной адмирала - ничуть не менее довольный кардинал.</p> http://k-und-k.livejournal.com/54218.html МРР нет нет public 3 http://k-und-k.livejournal.com/53811.html Tue, 13 Oct 2009 08:08:32 GMT http://k-und-k.livejournal.com/53811.html Вот. До комментариев Годзилки ака <span class='ljuser ljuser-name_advocatd' lj:user='advocatd' style='white-space: nowrap;'><a href='http://advocatd.livejournal.com/profile'><img src='http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif' alt='[info]' width='17' height='17' style='vertical-align: bottom; border: 0; padding-right: 1px;' /></a><a href='http://advocatd.livejournal.com/'><b>advocatd</b></a></span> &nbsp; я видел за рассказами сборника больше такст. Стиль-орфоргафию-грамматику. Сейчас - и сюжетно-композиционное. Даже вот советую чего-нито.<br /><br />Упд.<br />На базе разговора с &nbsp;<span style="white-space: nowrap;" lj:user="perplexed_bear" class="ljuser ljuser-name_perplexed_bear"><a href="http://perplexed-bear.livejournal.com/profile"><img height="17" width="17" style="border: 0pt none ; vertical-align: bottom; padding-right: 1px;" alt="[info]" src="http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif" class="ContextualPopup" /></a><a href="http://perplexed-bear.livejournal.com/"><b>perplexed_bear</b></a></span> .<br /><br /><br /> <span><div class="KopeteMessage"><div class="KopeteMessage"><span class="KopeteMessageBody" style="font-family: Sans;">Картина сыром и маслом - стоят афтыри в очереди к критикам.</span><span class="outIntro"><br /></span> <div style="direction: ltr; background-color: inherit;" class="outMessage"><span class="KopeteMessageBody" style="font-family: Sans;">Две двери.<br /></span></div></div></div></span><span><div class="KopeteMessage"><div class="KopeteMessage"><span class="KopeteMessageBody" style="font-family: Sans;">На одной: &quot;Расамах. Когчу&quot;</span><span class="outIntro"><br /></span> <div style="direction: ltr; background-color: inherit;" class="outMessage"><span class="KopeteMessageBody" style="font-family: Sans;">На другой: &quot;Годзилко. Топчу&quot;<br /></span></div></div></div></span><span><div class="KopeteMessage"><div style="direction: ltr; background-color: inherit;" class="outMessage"><span class="KopeteMessageBody" style="font-family: Sans;">И даже не заматюкаться - модером Рысенок на крыше...<br /></span></div></div></span><br /><br /> http://k-und-k.livejournal.com/53811.html Сборник public 2 http://k-und-k.livejournal.com/53690.html Mon, 12 Oct 2009 11:20:26 GMT http://k-und-k.livejournal.com/53690.html По объему сборник состоялся.<br />Осталось выдержать качество. Начинаем читать - и гонять небезнадежных веником... http://k-und-k.livejournal.com/53690.html Сборник public 8